Авторизация

Карта сайта

Последние поступления

Украинский музыкально-драматический ансамбль имени Тараса Шевченко в Астане


  27 октября 2018 г. в рамках празднования 20-летия Астаны как столицы Казахстана в театре "Жастар" состоялся концерт Украинского музыкально-драматического ансамбля имени Тараса Шевченко из г. Братислава (Словакия). Коллектив ведет свою деятельность уже на протяжении 47 лет. Его истоки восходят к творчеству известного украинского драматурга и режиссера Юрия Августа Шерегия (1907–1990), автора 33 театральных произведений, педагога-методиста для актеров-любителей, историка театра, организатора культурных кружков.

Подробнее...
Обществу украинцев «Оберег» г. Астаны – 15 лет

     26 октября 2018 г. свое 15-летие Общество отметило городским фестивалем-отчетным концертом украинской культуры в столице Казахстана – Астане. Институт Тараса Шевченко присоединяется к поздравлениям в адрес «Оберега»! В рамках деятельности «Рады украинцев Казахстана», в состав которого входит Общество, «Оберег» выступал соорганизатором проведения в г. Астане Международных Шевченковских чтений (2012, 2014, 2018 гг.).

Подробнее...

Календарь публикаций

Ноябрь 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 31 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 1 2

Переселение в России начала XX в. имело особую специфику, выделявшую ее среди иных стран, в том числе Западных. Например, в сравнении с миграцией из Великобритании, Германии, Швеции и ряда других государств, она по своим размерам уступала, поскольку из этих регионов происходило более интенсивное движение (1).

Российское переселение имело существенное отличие, так как осуществлялось в большей степени внутри страны и носило характер перехода из одних мест жительства в другие, сохраняя при этом связь с центральной властью. Жители же западных регионов стремились покинуть пределы собственного государства и не зависеть от его власти, то есть происходила внешняя миграция или эмиграция. 
Основной причиной передвижения большинства людей в конце XIX – начале XX вв. являлось малоземелье. Однако исследователи, занимавшиеся изучением данной проблемы, обратили внимание на существенные особенности, связанные с малоземельем. А.А. Кауфман отмечал, что причина перемещения людей как из среднерусских, так и восточных, заволжских районов это результат относительного, при данной системе хозяйства и полеводства, переселения и проистекающего из него малоземелья, и кризиса существующей в той или другой местности системы хозяйства и полеводства (2).  
Начало XX столетия ознаменовалось усилением кризиса в аграрном секторе. Старые методы и формы обработки земель перестали приносить достаточный урожай на обрабатываемых участках. Произошло повышение земельных и арендных цен, нарушилось соответствие между возделываемой площадью и рабочими силами семей, тем самым развивалось относительное малоземелье. Выход из сложившейся ситуации для многих крестьян виделся через приобретение в собственность новых земель в других местностях.
В конце XIX в. при покупке земельного надела крестьяне активно пользовались услугами Крестьянского Поземельного банка, являвшегося важным звеном в этом процессе. Однако повышение банком цены на землю в начале XX столетия почти в два раза усугубляло положение желающих приобрести участок. По сделкам, заключенным при посредстве Крестьянского банка, цены на землю в 1904 г. составляли 108 рублей за десятину, в то время как в период с 1882 по 1903 гг. 52 рубля. При таких условиях приобретение участков не могло получить очень широкого развития, хотя земельный запас Крестьянского банка превышал размеры предъявляемого спроса (3). В связи с этим происходит усиление переселенческих процессов в те края, где им предоставлялись более выгодные возможности по покупке земли для обработки и выращивания сельскохозяйственных культур. 
Реализация этих стремлений населения осложнялась рядом обстоятельств. В частности, не всегда последовательные в своей деятельности власти продолжали то запрещать, то разрешать перемещения. Во многом это обуславливалось проблемами устройства в новых местностях. На съезде надзирателей за казенными землями и оборочными статьями Оренбургской и Уфимской губерний в 1901 г. было принято решение о прекращении переселений на данные территории. Причинами этого служили отсутствие хороших земель для обработки, перенаселение этих территорий и желание оставить участки для уже существующих пользователей (4).
Подобные противоречия в решениях властей влияли на число перемещающихся людей, то увеличивая, то уменьшая количество потоков. Так, по официальным данным, через Челябинский переселенческий пункт прошло: в 1897 г. – 67653 человека, 1898 г. – 144223, 1899 г. – 163596, 1900 г. – 161457, 1901 г. – 83319 (5).
Однако запретительные меры не уменьшали количество мигрировавших людей на восток. Во многом это только определяло повышение или снижение числа нелегальных передвижений. В частности, А.А. Кауфман в работе «Переселение и колонизация» отмечает, что 1894 г. стал последним годом действия запретительного циркуляра 6 марта 1892 г. Самовольные переселенцы в этом году составляли больше 75 % всего переселенческого движения. В 1895 г. процент самовольных резко снизился, достиг немногим более 25 %, но в следующем году он сильно возрос и за все последующее восьмилетие только однажды, в 1900 г., опустился до 30 %, в остальные годы колебался между 40 и 50 % всего переселенческого движения (6).
Правительство, осознав всю тяжесть положения населения, и, стремясь регулировать процессы перемещения и освоения новых земель, принимало ряд мер, направленных на выход крестьян из общин и поселение их на неосвоенных территориях Сибири, в казахских, заволжских степях и в других губерниях, в том числе и на Южном Урале. 
Закон от 6 июня 1904 г., дополненный правилами от 10 марта 1906 г., предоставлял крестьянам сво¬боду переселяться при помощи Крестьянского банка с распространением права собственности переселенцев на занятую землю (7). Открывались специализированные учреждения, организовывавшие переселенческое дело и определявшие участки прибывавшим.
7 июня 1904 г. были опубликованы Правила для образования переселенческих участков в юго-восточных губерниях Европейской России. Предполагалось наделение землей под селения на каждую мужскую душу в Самарской губернии, в Самарском и Ставропольском уездах по четыре десятины удобной земли на ревизскую душу, а в других местностях этой губернии и в Уфимской и Оренбургской губерниях – по пять десятин. В особо неблагоприятных в сельскохозяйственном отношении местностях Новокузнецкого и Николаевского уездов Самарской губернии – до семи десятин (8).
Правила предусматривали заселение участков селениями или хуторами (ст. 8). Статья 9 поясняла, что земли под селения «должны быть разбиваемые на участки небольшого размера». В статье 10, посвященной хуторским участкам, подчеркивалось, что на этих землях не должны образовываться селения. Конкретизировалось и то, что хуторские отруба отводились по установленному для данной местности размеру душевого надела – на четыре души мужского пола (ст. 11). Зачисление душевых долей и хуторских отрубов за ходоками и само их поселение осуществлялось земскими начальниками (ст. 20), которые затем информи-ровали о состоявшемся поселении управление земледелия и госимуществ (9).
М. Никитин в своей работе «Основные моменты колонизации Башкирии» отмечал, что в 1904 г. переселение признавалось юридически свободным, но закон еще подразделял самих переселенцев на поощряемых и непоощряемых, относя к первым только малоземельных или вовсе безземельных. Наконец, в марте 1906 г. вышел указ, вызванный бурным аграрным движением, по которому внутреннее переселение крестьян признавалось совершенно свободным (10).  
С 9 ноября 1906 г. правительство страны во главе с премьер-министром П.А. Столыпиным начало осуществление ряда мероприятий направленных на изменение во взаимодействии внутри аграрного сектора. Крестьяне получали новые права и возможности для занятия земледелием. Реформы позволили им свободно выходить из общины, получить в частную собственность имевшиеся наделы, создавать хутора и отруба, то есть вести единоличное хозяйство. Определенную роль правительством отводилось Крестьянскому Поземельному банку, который занимался выдачей льготных кредитов для покупки земли. Важное место в этом процессе отводилось переселению людей в Сибирь. Крестьяне, отправлявшиеся туда, получали не только участок земли, но и определенные льготы, в том числе налоговые и денежную помощь от государства.
В этой связи произошло увеличение миграционного движения на восток. Однако не все, кто отправлялся в сибирские края, доезжали до места назначения. По многим причинам они были вынуждены останавливаться на территориях южноуральских губерний. Об увеличении переселения свидетельствуют и имеющиеся статистические данные, так в южном направлении в 1907 г. проследовало 15672 человека (11), в 1909 г. таких насчитывалось 69813 человек (12), а в 1910 г. уже наблюдалось 72062 человека (13). Тем самым происходило возрастание числа желающих поселиться на новом месте и обустроить свое хозяйство.
Разрушение общины способствовало увеличению миграции из западных и центральных районов. С 1906 до 1913 г. на Украине свыше 260 тыс. крестьянских хозяйств продали 745 тыс. десятин земли. В течение 1906 – 1912 гг. с Украины на восток страны переселилось около 1 млн. малоземельных крестьян и середняков (14).
Анализируя вопрос о местах выезда переселенцев, следует обратить внимание на донесения чиновников, отвечавших в начале XX в. за переселение. В одном из «Нарядов Заведующего передвижением переселенцев по Европейской России» отмечалось, что главную массу двигавшихся в Степной край составляли выходцы южной степной полосы России, поскольку крестьяне обычно искали в этих местах условий жизни наиболее похожих с существовавшими на Родине. А также обозначалось, что подавляющее число, направлявшихся в Степной край, являлись уроженцами губерний черноземной полосы Европейской России и особенно Полтавской, Екатеринославской, Харьковской, Воронежской, Киевской, Подольской губерний и области Войска Донского. К 1910 г. наблюдалось участие в переселении жителей Херсонской, Самарской и Саратовской губерний (15).  
Если говорить о численности людей, выехавших из этих мест, то можно отметить, что за 1905 – 1907 гг. из губерний Малороссии (Полтавской, Харьковской, Киевской, Черниговской, Екатеринославской) вышло переселенцев и ходоков, по имеющимся данным, общей численностью – 231056 человек, из них семейных переселенцев – 184817 человек и ходоков – 46239 человек (16).
Поскольку особо массовые перемещения людей происходили с территорий Малороссии, можно предположить, что значительную часть мигрантов составляли украинцы, которые во все времена были хорошими колонизаторами. Об этом в начале века говорил и один из исследователей данной проблемы А.А. Кауфман: «… наиболее подходящим колонизационным элементом являются выходцы из южных и главным образом малороссийских губерний Европейской России» (17). Они легче адаптировались к новым условиям, быстрее налаживали свое хозяйство и, соответственно, приносили большую пользу для государства и для обживаемых ими территорий. Подобное положительное влияние украинские переселенцы оказали и на Южный Урал.
Об интенсивности переселенческого движения украинских крестьян в зауральские степи в начале XX в. можно судить по тому, что если в пределах нынешнего Акбулакского района в конце XIX в. не зафиксировано ни одного украинского поселка, то в канун революции 1917 г. их насчитывалось уже около сорока с населением около 20000 человек (18). Этот период стал временем формирования большого числа новых украинских населенных пунктов в южноуральских губерниях.
В начале XX столетия в Уфимской губернии появились поселки Валентиновский, Ведерниковский, в которых в 1920 г. проживало 92 и 120 человек соответственно, и деревни Золотоношка (Кушкуль), Петро-Федоровка (19), известна с этого времени и деревня Калиновка, которая к 1917 г. насчитывала 92 украинца, имевших 14 дворов (20). Тавричанка возникла как хутор примерно в тот же период, основали ее украинские крестьяне из Таврической губернии, в 1917 г. хутор состоял из 5 дворов и там проживало 44 человека, через 3 года в 9 дворах насчитывалось 73 жителя (21). Деревня Ивангород (Туяш) основана украинскими крестьянами из сел Ивангород, Гунча, Михайловка Гайсинского уезда Подольской губернии в самом начале XX в., в 1917 г. в 64 дворах взято на учет 389 украинцев, через 3 года в 65 дворах проживало 344 человека (22). Украинские крестьяне Екатеринославской, Херсонской и Таврической губерний образовали в 1900 г. деревню Такмак (Большой Такмак), где к 1917 г. в 31 доме жили 216 человек (23).
На переселенческом участке № 22 в 1902 г. был основан поселок Акбулак Оренбургской губернии (24). К этому же году относят и создание переселенцами-украинцами из Киевской, Полтавской и Екатеринославской губерний поселка Урусовка, купивших землю у помещика Ждамерова (25). Формирование села Адамовка началось весной 1902 г., когда 7 украинских семейств заселили левый берег р. Джарлы, а через год новые поселенцы освоили и правый берег, до революции в этом селе насчитывалось около 100 домов, в которых проживали украинцы (26). В 1903 г. появился поселок Сазда, а через два года образовались поселок Вершинский и хутор Старо-Макеевский (27). Накануне революции 1905 – 1907 гг. украинские крестьяне создали деревню Яковлевку в Уфимской губернии, где в 1917 г. при 20 дворах наблюдалось 134 человека (28). В Оренбургской губернии 1906 г. появляются село Аниховка, поселки Высокий и Харьковский (Каинсайский), на следующий год образовались поселки Чингирленский (Романовский) и Шкуновка (Балахобдинский), село Беляевка (29). Большинство же украинских населенных пунктов на территории современной Оренбургской области сформировалось после 1907 г. (30), многие из них преобразовались из переселенческих участков (31).
Особенно массовый приток украинского населения шел в пределы бывшей Тургайской области, в казахские степи, в том числе и на территорию современных Адамовского, Домбаровского, Буртинского и Акбулакского районов Оренбургской области. Если в 1897 г. здесь не существовало ни одного украинского поселения, то в период с 1897 по 1914 г. здесь возникло большое их количество. По переписи 1920 г., на территории Адамовского района имелось уже 22 украинских населенных пункта, в Домбаровском – 16 и Акбулакском – 40 (32).
В Уфимской губернии украинцы преимущественно селились в южных уездах – Белебеевоком и Стерлитамакском. По данным переписи  1912 – 1913 гг., их в губернии насчитывалось 56,9 тыс. чел.   Накануне Октябрьского переворота в некоторых волостях украинцы даже превышали по численности русское население, на что также повлиял поток беженцев в годы Первой Мировой войны из прифронтовых украинских губерний. Так, в 1917 г. в Трунтаишевской волости Белебеевского уез¬да проживало 1607 украинцев и 1249 русских, в Тюрюшевской – 3690 украинцев и 677 русских (33).
По материалам подворной переписи крестьянских хозяйств Уфимской губернии, которая проводилась в 1912 – 1913 гг., можно судить об основных районах расселения украинцев в Башкирии в пределах Уфимской губернии. Миграция украинских переселенцев осуществлялась в трех основных направлениях: юго-западное – в Белебеевский (30 049 чел. – 52,8%), южное – в Стерлитамакский (12119 чел. – 21,29%), центральное – в Уфимский (12170 – 21,38%) уезды. Часть украинцев осела дисперсно на севере Башкирии – в Бирском (2411 чел. – 4,24%) и на северо-востоке – в Златоустовском (174 чел. – 0,29%) уездах. На северо-западе края, в Мензелинском уезде, украинских поселений нет вообще (34).
Данные сельскохозяйственной и поземельной переписи населенных мест Оренбургской губернии 1917 года показывают, что наибольшая численность украинцев наблюдалась в Оренбургском уезде и составляла примерно 57 тыс. украинцев, в Орском насчитывалось около 20 тыс. человек, третий по численности являлся Челябинский уезд, в котором было приблизительно 5 тыс. малороссов, в Троицком – 117 человек, а по Верхнеуральскому данные об украинцах отсутствуют (35).  
С началом в стране революционного движения 1917 г., переселенческие процессы осложнились, а учет их становился практически невозможным. Тем не менее, определенное перемещение людей осуществлялось, в том числе и украинцев. Так, С.А. Попов отмечал, что  к 1920 г. в Оренбургском и Орском уездах насчитывалось 74 219 украинцев (36), то есть увеличение представителей этой национальности на данных территориях составило почти 7 тыс., безусловно, и переселение оказало на это свое влияние. Увеличение численности украинцев наблюдалось и в Уфимской губернии, составив к 1920 г. 67122 человека (37).
Таким образом, миграция украинцев на Южный Урал, в различные его уезды и губернии, позволила увеличить представительство этой этнической группы, расширив культурное и социальное влияние на проживавшие народы и внеся свой вклад в развитие указанных территорий.

Примечание

1. См.: Кауфман, А.А. К вопросу о причинах и вероятной будущности русских переселений / А.А. Кауфман. – М.: Тов-во тип. А.И. Мамонтова, 1898. – С. 1 – 2.
2. Там же. – С. 12.
3. Ямзин, И. Переселенческое движение в России с момента освобождения крестьян / И. Ямзин. – Киев: Тип. Импер-ого ун-та Св. Владимира, 1912. – С. 83.
4. Кауфман, А.А. К вопросу о заселении казенных земель Самарской, Уфимской и Оренбургской губерний / А.А. Кауфман. – СПб.: Тип. В.Ф Киршбаума, 1904. – С. 4.
5. Объединенный государственный архив Челябинской области (далее ОГАЧО). Ф. И – 13. Оп. 1. Д. 227. Л. 32 – 33.
6. Кауфман, А.А. Переселение и колонизация / А.А. Кауфман. – СПб. : Тип. т-ва «Общественная польза», 1905. – С. 75. 
7. Попов, С.А. Из истории поселения украинцев в Чкаловской области / С.А. Попов // Великая дружба. – Чкалов: Чкалов. книж. изд., 1954. – С. 73.
8. Скуратов, И.В. Законодательная деятельность правительства по улучшению быта крестьян в конце XIX – начале XX вв. / И.В. Скуратов // Духовная культура народов Южного Урала: история, традиции, проблемы: Сб. науч. трудов. – Оренбург: Южный Урал, 1994. – С. 8 – 9 .
9. Там же. – С. 9 .
10. Никитин, М. Основные моменты колонизации Башкирии / М. Никитин // Хозяйство Башкирии. – 1928. – № 6 – 7. – С. 81.
11. ОГАЧО. Ф. И – 13. Оп. 1. Д. 1051. Л. 533 – 537.
12. Там же. Д. 78. Л. 1213 – 1216.
13. Там же.  Д. 690. Л. 470 – 489.
14. Бабенко, В.Я. Украинцы в Башкирской ССР: поведение малой этнической группы в полиэтничной среде / В.Я. Бабенко. – Уфа, 1992. – С. 29.
15. ОГАЧО. Ф. И – 13. Оп. 1. Д. 690. Л. 14 об. – 15.
16. Там же. Д. 512. Л. 166.
17. Кауфман, А.А. К вопросу о заселении казенных земель Самарской, Уфимской и Оренбургской губерний. – С. 90.
18. Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 76. Л. 45.
19. Асфандияров, А.З. История сел и деревень Башкортостана: Справочная книга / А.З. Асфандияров. Изд. 2-е. – Уфа: Китап, 1997. Кн. 1. – С. 161.
20. Асфандияров, А.З. Указ. соч. Кн. 7. – С. 187.
21. Там же. – С. 189.
22. Там же. – С. 189.
23. Там же. – С. 189 – 190.
24. Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 82. Л. 89.
25. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 76.
26. Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 83.
27. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 76 – 77.
28. Асфандияров, А.З. Указ. соч. Кн. 7. – С. 189.
29. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 76.
30. Там же. – С. 76.
31. См.: Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 82. Л. 91 – 96.
32. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 75.
33. Роднов, М.И. Социальная структура украинского крестьянства Уфимской губернии в начале XX века / М.И. Роднов // Украина – Башкортостан: годы испытаний и сотрудничества. – Уфа, 1993. – С. 138.
34. Бабенко, В.Я. Указ. соч. – С. 31.
35. Подсчитано по: Алфавитный список населенных мест Оренбургской губернии: по данным сельскохозяйственной и поземельной переписи. – Оренбург, 1917. – 41 с.
36. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 75.
37. Никитин, М. Указ. соч. Указ. соч. – С. 85.

Опубликовано: Молощенков А.Н. Миграция украинского населения на Южный Урал в первой четверти XX века // Вестник Челябинского государственного университета. История. Вып. 33. 2009. № 23 (161). ¬С. 26-32.

Материалы разделов

Кто онлайн

Сейчас 197 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Подписка