Авторизация

Карта сайта

Последние поступления

Образ Шевченко в контексте задач модернизации общественного сознания и формирования исторической памяти в Казахстане

     В Казахстане с 2017 года системно реализуются положения программной статьи Первого Президента РК – Елбасы Н.А. Назарбаева «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания», направленной на гуманитарное сопровождение реформ в политической и экономической сферах, обеспечение последовательности и итоговой успешности их реализации. Главой государства перед казахстанским обществом поставлена амбициозная задача – стать единой нацией сильных, в том числе и в духовном смысле, людей.

     Одна из ключевых идей программы Духовного Обновления заключается в том, что успех модернизации будет невозможен без сохранения своей культуры, собственного национального кода, национального духа, лучших традиций, обычаев, языка, литературы. Это именно та платформа, которая призвана соединить горизонты прошлого, настоящего и будущего народа, обеспечить межкультурное и конфессиональное согласие, поэтому широкая популяризация уникального культурно-исторического наследия Казахстана становится одной из наиболее актуальных задач современной науки.

     Н.А. Назарбаев особенно подчеркивал, что для казахов святы мудрость Абая, перо Ауэзова, проникновенные строки Жамбыла, волшебные звуки Курмангазы, вечный зов духа предков аруаха. В год 175-летия Абая есть основания говорить о том, что мудрость поэта и призывы к раскрытию самых лучших качеств людей, правила общежития, заключенные в «Словах назидания», понятны представителям всех этносов. Из мира национальных культур в общепланетарную сокровищницу приняты имена Пушкина, Навои, Кашгари, Тукая, Гёте и многих других. Украинская культура также подарила миру своего героя и гения – Тараса Шевченко, чей образ, ставший заметным и ярким культурно-историческим символом, имеет для Казахстана, безусловно, особое значение, может рассматриваться как один из факторов упрочения модели межэтнического согласия, гордости за культуру страны, движения к дальнейшей консолидации казахстанского общества.

     Что сегодня новые поколения могут взять из Шевченко? Оказывается, что не так уж и мало важных идей и призывов – патриотизм, любовь к родине, прекрасное знание и понимание народной жизни, национальных традиций, верность родному языку, друзьям, готовность самопожертвования, протест против угнетения, бесправия и неравенства, вера в Добро и Справедливость, преданность своим идеалам, жизненная стойкость, открытость миру, искренняя увлеченность и уважение к культуре других народов, готовность принять другую культуру как свою, а своей делиться с другими и многое другое.

     Шевченко интересен как фигура мирового уровня прежде всего потому, что в полной мере отражал национальную самобытность, уникальность и оригинальность своего народа. Общемировое признание пришло через национальное, и в этом заключается один из важных уроков! Уважение к другим народам родилось из любви к своему народу. Иначе не был бы так выразительно и в деталях описан и навсегда зафиксирован казахский быт в поэзии, повестях, дневнике, многочисленных рисунках Кобзаря.

     Шевченко провел на территории современного Казахстана почти 10 лет (1848 – 1857 гг.), лично наблюдал жизнь казахов. Образы народа и природы степей Приаралья и Мангышлака, Аральского и Каспийского морей нашли отражение в его литературном творчестве и изобразительном наследии – более 120 поэтических произведений, более 350 рисунков и картин, посвященных Казахстану. Шевченко, насколько было возможно в его условиях, проникал в казахскую культуру – узнавал язык, слышал народные песни, знакомился со степным бытом, проявлял симпатию и привязанность. Важно отметить, что Шевченко чаще всего использовал правильный этноним «казахи/кайсаки», а не принятый в то время официальный «киргизы», что тоже многое говорит об отношении к народу.  

     В литературе встречаются, к сожалению, распространенные мнения, что для Шевченко казахский период жизни был «темным временем», «трагедией одиночества», «наказанием пустыней», «отбыванием срока», «незапертой тюрьмой» и т.п. На самом деле, беспристрастный взгляд убеждает, скорее, в обратном – в итоге это оказалась счастливая судьба. Для Тараса – один из наиболее плодотворных периодов творчества, для Казахстана – одна из немногих в то угнетенное время возможностей выйти, как бы сегодня сказали, в «информационное пространство».      

     Не удивительно, что в современных публикациях неоднократно подчеркивается мысль о том, что для казахов Шевченко уже давно свой, человек, который глубоко прочувствовал положение, боль и чаяния народа в тот период истории. Искренним ответным порывом стали почетные эпитеты «акын Тарази», «народный посол», «певец Независимости». Кроме того, творческое наследие Шевченко – органичная часть общеказахстанской культуры, его имя известно всем жителям страны. В этом смысле общечеловеческие грани гениальности поэта и художника по своему значению превзошли национальные черты, смогли естественным образом интегрироваться в культурное пространство большой и многоликой страны. 

     Уместно вспомнить, что приближается дата, которую в определенной степени можно считать 100-летием казахстанского шевченковедения – в марте 1922 года в краевой газете «Степная правда» (Оренбург) опубликована, вероятно, первая статья о Шевченко и его пребывании на Мангышлаке. Символично, что в 1934 году на Первом съезде писателей СССР казахский классик Ильяс Джансугуров с высокой трибуны отметил мировое значение творчества Шевченко.

     И сегодня, спустя почти 100 лет, Казахстан вновь проявил особое внимание к Великому Кобзарю – в ноябре 2019 года Казахстанским институтом общественного развития «Рухани Жаңғыру» были презентованы результаты исследования по проекту «Изучение вклада казахстанских этносов в историко-культурное наследие народа Казахстана». В базу данных, подготовленную ведущими экспертами, вошли 50 выдающихся деятелей, внесших значительный вклад в развитие Казахстана, в их числе – Тарас Шевченко. База данных оформлена в виде издания «Этносы Казахстана: личность, история, память» (Нур-Султан, 2019. 316 с.), выполненного по заказу Министерства информации и общественного развития Республики Казахстан при поддержке Администрации Президента Республики Казахстан и Ассамблеи народа Казахстана.

     В статье, посвященной Тарасу Шевченко, отмечается, что очарованный Казахстаном, Шевченко оставил заметный след в казахской культуре. Великий Кобзарь посвятил Казахстану сотни рисунков и стихов. Здесь провел он в изгнании 10 лет, но этот период его жизни был очень продуктивным. Поэт реализовал многие творческие замыслы, ярко запечатлел и воспел жизнь казахов, во многих своих творениях реалистично представил жизнь степняков. Творчество Шевченко стало неотъемлемой частью истории и культуры казахов, важной страницей истории духовного родства народов Казахстана и Украины. Отмечен вклад казахских писателей и поэтов, занимавшихся переводами произведений Шевченко, изучением его жизни и творчества.

     Казахстан, так искренне заинтересовавший Шевченко, безусловно, отвечает ему взаимностью. Казахстан на сегодня располагает наиболее представительным за пределами Украины опытом мемориализации, которая на протяжении длительного времени находила воплощение в следующих формах:

     - установлены памятники, бюсты и мемориальные доски,
     - действуют музеи и музейные экспозиции,
     - в библиотеках имеются собрания произведений Т.Г. Шевченко и издания, посвященные творчеству Кобзаря,
     - населенные пункты, улицы населенных пунктов, географические объекты названные в честь Шевченко,
     - украинские этнокультурные объединения Казахстана ежегодно проводят тематические культурно-массовые и просветительские мероприятия,
     - ряд школы носят имя Шевченко,
     -  раздел о Шевченко включен в школьный учебник по истории Казахстана для 8 класса,
     - многочисленные переводы произведений Шевченко на казахский язык, неоднократно осуществлены издания избранных трудов поэта, образы Шевченко созданы в казахской национальной литературе, кинематографе, изобразительном искусстве,
     - существует обширная научная, научно-популярна литература (статьи, книги) и публицистика о жизни и творчестве Шевченко в Казахстане,
     - к историческим и памятным датам регулярно проводятся научно-просветительские мероприятия,
     - выпущены памятные юбилейные монеты к 200-летию Т. Шевченко в 2014 г.,
     - шевченковские места включены в туристический контент в Мангистауской и Кызылординской областях,
     - СМИ и интернет-пространство Казахстана содержит разнообразные материалы о Шевченко.

     Поскольку в полном объеме история Шевченко в Казахстане еще не написана, то с учетом информации, систематизированной в таком виде, важно ответить на вопрос: «Каковы направления и формы современного шевченковедения в Казахстане?». Ответ можно дать, опираясь, с одной стороны, на имеющийся отечественный исследовательский опыт, с другой – на основные мировые научно-просветительские тенденции в этой области. Для Казахстана перспективными и актуальными могут быть следующие научно-издательские проекты:

     - изучение Мангистауского периода жизни и творчества Шевченко,
     -  анализа истории формирования и современного состояния казахстанской шевченкианы, обобщение всего накопленного историографического опыта, публикация неизданных ранее материалов, 
     - в контексте задач программы «Рухани жаңғыру» показать тесную связь творчества Шевченко с локальной историей конкретных местностей и объектов Западного Казахстана,
     - сравнительный анализ творчества Шевченко и других национальных классиков в русле компаративистики,
     - перевод произведений Шевченко на новую латиницу (с учетом опыта изданий 1930-х гг.). 
     - создание на базе одного из научно-образовательных учреждений специального исследовательского подразделения, позиционирование Казахстана как признанного центра в области шевченковедения на постсоветском пространстве и в мире.

     Эти задачи в полной мере соответствуют основным положениям программы «Рухани жаңғыру» и обозначенным Лидером Нации Н.А. Назарбаевым направлениям:

     1. «Туған жер», поскольку патриотизм начинается с любви к своей земле, к своему аулу, городу, региону, с любви к малой родине. В том числе, тематические подпрограммы «Тәрбие және білім» по формированию всесторонне и гармонично развитой личности на основе казахстанского патриотизма и общечеловеческих ценностей, «Рухани қазына» по формированию общенационального патриотизма через возрождение интереса и уважения к традициям, истории и культуре своей земли. Реализация этих программ предполагает организацию системной краеведческой работы, изучение региональной истории, восстановление культурно-исторических памятников и культурных объектов местного масштаба. Это особенно важно для молодых людей, которые в силу разных причин могут еще недостаточно знать и понимать местную историю, ее загадки и тайны.

     2. «Сакральная география Казахстана» («Духовные святыни Казахстана»). У каждого народа, у каждой цивилизации есть святые места, которые носят локальный, значимый только для местного сообщества, общенациональный, известный большому числу представителей этноса, или общемировой характер. Но все они образуют каркас национальной идентичности. Для этого вводятся в научно-познавательный оборот уникальные и малоизвестные памятники истории и культуры. Получаемая в результате поиска информация может побудить читателей к активной музейно-краеведческой работе, начиная со школьного уровня, продолжению увлекательных поисков, изучению малоизвестных страниц локальной истории. Немало значимых, священных для казахов мест Западного Казахстана, Арало-Каспийского региона нашли отражение в художественном и изобразительном наследии Шевченко.

     3. Направление «Современная казахстанская культура в глобальном мире» ориентировано на обеспечение конкурентоспособности национальных культур. Обращение в различных формах к всестороннему изучению наследия мировых классиков, связанных волею судьбы с Великой Степью, способно сделать Казахстан интереснее и привлекательнее для окружающего мира через позиционирование его как пространства, давшего явления культуры мирового значения. В этом смысле Шевченко предстает как один из Великих деятелей Великой степи. 

     Таким образом, личность и творчество Тараса Шевченко играют важную роль в формировании исторической памяти и консолидации народа Казахстана. Сегодня, когда активно и совершенно обоснованно реализуется проект по презентации новых лиц Казахстана, не менее значима и работа по популяризации «лиц истории», которые создавали славу и формировали фундамент общенационального культурного кода.

                                                 Д.А. Черниенко,
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
Института истории государства КН МОН РК
член Оргкомитета Международных Шевченковских чтений

 9 марта 2020 г. 

 

 

180 лет назад вышло первое издание «Кобзаря» Шевченко

   26 апреля в 1840 году в Санкт-Петербурге тиражом 1000 экземпляров вышел первый сборник стихов Тараса Шевченко, изданный на средства Петра Мартоса, в которую вошли восемь произведений: «Думи мої, думи мої, лихо мені з вами!», «Перебендя», «Катерина», «Тополя», «Думка», «До Основ’яненка», «Іван Підкова», «Тарасова ніч». Из них первые 100 экземпляров имели 115 страниц текста, но большинство после вмешательства цензора были изъяты и уничтожены еще до начала продаж, и около десяти, которые Тарас Шевченко подарил друзьям, остались. Единственный известный экземпляр, имеющий 115 страниц текста, который принадлежал Тарасу Шевченко и был изъят у него во время первого ареста, находится в Санкт-Петербурге, а остальные книги имеют 114 страниц.

Подробнее...

Календарь публикаций

Июль 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2

Переселение в России начала XX в. имело особую специфику, выделявшую ее среди иных стран, в том числе Западных. Например, в сравнении с миграцией из Великобритании, Германии, Швеции и ряда других государств, она по своим размерам уступала, поскольку из этих регионов происходило более интенсивное движение (1).

Российское переселение имело существенное отличие, так как осуществлялось в большей степени внутри страны и носило характер перехода из одних мест жительства в другие, сохраняя при этом связь с центральной властью. Жители же западных регионов стремились покинуть пределы собственного государства и не зависеть от его власти, то есть происходила внешняя миграция или эмиграция. 
Основной причиной передвижения большинства людей в конце XIX – начале XX вв. являлось малоземелье. Однако исследователи, занимавшиеся изучением данной проблемы, обратили внимание на существенные особенности, связанные с малоземельем. А.А. Кауфман отмечал, что причина перемещения людей как из среднерусских, так и восточных, заволжских районов это результат относительного, при данной системе хозяйства и полеводства, переселения и проистекающего из него малоземелья, и кризиса существующей в той или другой местности системы хозяйства и полеводства (2).  
Начало XX столетия ознаменовалось усилением кризиса в аграрном секторе. Старые методы и формы обработки земель перестали приносить достаточный урожай на обрабатываемых участках. Произошло повышение земельных и арендных цен, нарушилось соответствие между возделываемой площадью и рабочими силами семей, тем самым развивалось относительное малоземелье. Выход из сложившейся ситуации для многих крестьян виделся через приобретение в собственность новых земель в других местностях.
В конце XIX в. при покупке земельного надела крестьяне активно пользовались услугами Крестьянского Поземельного банка, являвшегося важным звеном в этом процессе. Однако повышение банком цены на землю в начале XX столетия почти в два раза усугубляло положение желающих приобрести участок. По сделкам, заключенным при посредстве Крестьянского банка, цены на землю в 1904 г. составляли 108 рублей за десятину, в то время как в период с 1882 по 1903 гг. 52 рубля. При таких условиях приобретение участков не могло получить очень широкого развития, хотя земельный запас Крестьянского банка превышал размеры предъявляемого спроса (3). В связи с этим происходит усиление переселенческих процессов в те края, где им предоставлялись более выгодные возможности по покупке земли для обработки и выращивания сельскохозяйственных культур. 
Реализация этих стремлений населения осложнялась рядом обстоятельств. В частности, не всегда последовательные в своей деятельности власти продолжали то запрещать, то разрешать перемещения. Во многом это обуславливалось проблемами устройства в новых местностях. На съезде надзирателей за казенными землями и оборочными статьями Оренбургской и Уфимской губерний в 1901 г. было принято решение о прекращении переселений на данные территории. Причинами этого служили отсутствие хороших земель для обработки, перенаселение этих территорий и желание оставить участки для уже существующих пользователей (4).
Подобные противоречия в решениях властей влияли на число перемещающихся людей, то увеличивая, то уменьшая количество потоков. Так, по официальным данным, через Челябинский переселенческий пункт прошло: в 1897 г. – 67653 человека, 1898 г. – 144223, 1899 г. – 163596, 1900 г. – 161457, 1901 г. – 83319 (5).
Однако запретительные меры не уменьшали количество мигрировавших людей на восток. Во многом это только определяло повышение или снижение числа нелегальных передвижений. В частности, А.А. Кауфман в работе «Переселение и колонизация» отмечает, что 1894 г. стал последним годом действия запретительного циркуляра 6 марта 1892 г. Самовольные переселенцы в этом году составляли больше 75 % всего переселенческого движения. В 1895 г. процент самовольных резко снизился, достиг немногим более 25 %, но в следующем году он сильно возрос и за все последующее восьмилетие только однажды, в 1900 г., опустился до 30 %, в остальные годы колебался между 40 и 50 % всего переселенческого движения (6).
Правительство, осознав всю тяжесть положения населения, и, стремясь регулировать процессы перемещения и освоения новых земель, принимало ряд мер, направленных на выход крестьян из общин и поселение их на неосвоенных территориях Сибири, в казахских, заволжских степях и в других губерниях, в том числе и на Южном Урале. 
Закон от 6 июня 1904 г., дополненный правилами от 10 марта 1906 г., предоставлял крестьянам сво¬боду переселяться при помощи Крестьянского банка с распространением права собственности переселенцев на занятую землю (7). Открывались специализированные учреждения, организовывавшие переселенческое дело и определявшие участки прибывавшим.
7 июня 1904 г. были опубликованы Правила для образования переселенческих участков в юго-восточных губерниях Европейской России. Предполагалось наделение землей под селения на каждую мужскую душу в Самарской губернии, в Самарском и Ставропольском уездах по четыре десятины удобной земли на ревизскую душу, а в других местностях этой губернии и в Уфимской и Оренбургской губерниях – по пять десятин. В особо неблагоприятных в сельскохозяйственном отношении местностях Новокузнецкого и Николаевского уездов Самарской губернии – до семи десятин (8).
Правила предусматривали заселение участков селениями или хуторами (ст. 8). Статья 9 поясняла, что земли под селения «должны быть разбиваемые на участки небольшого размера». В статье 10, посвященной хуторским участкам, подчеркивалось, что на этих землях не должны образовываться селения. Конкретизировалось и то, что хуторские отруба отводились по установленному для данной местности размеру душевого надела – на четыре души мужского пола (ст. 11). Зачисление душевых долей и хуторских отрубов за ходоками и само их поселение осуществлялось земскими начальниками (ст. 20), которые затем информи-ровали о состоявшемся поселении управление земледелия и госимуществ (9).
М. Никитин в своей работе «Основные моменты колонизации Башкирии» отмечал, что в 1904 г. переселение признавалось юридически свободным, но закон еще подразделял самих переселенцев на поощряемых и непоощряемых, относя к первым только малоземельных или вовсе безземельных. Наконец, в марте 1906 г. вышел указ, вызванный бурным аграрным движением, по которому внутреннее переселение крестьян признавалось совершенно свободным (10).  
С 9 ноября 1906 г. правительство страны во главе с премьер-министром П.А. Столыпиным начало осуществление ряда мероприятий направленных на изменение во взаимодействии внутри аграрного сектора. Крестьяне получали новые права и возможности для занятия земледелием. Реформы позволили им свободно выходить из общины, получить в частную собственность имевшиеся наделы, создавать хутора и отруба, то есть вести единоличное хозяйство. Определенную роль правительством отводилось Крестьянскому Поземельному банку, который занимался выдачей льготных кредитов для покупки земли. Важное место в этом процессе отводилось переселению людей в Сибирь. Крестьяне, отправлявшиеся туда, получали не только участок земли, но и определенные льготы, в том числе налоговые и денежную помощь от государства.
В этой связи произошло увеличение миграционного движения на восток. Однако не все, кто отправлялся в сибирские края, доезжали до места назначения. По многим причинам они были вынуждены останавливаться на территориях южноуральских губерний. Об увеличении переселения свидетельствуют и имеющиеся статистические данные, так в южном направлении в 1907 г. проследовало 15672 человека (11), в 1909 г. таких насчитывалось 69813 человек (12), а в 1910 г. уже наблюдалось 72062 человека (13). Тем самым происходило возрастание числа желающих поселиться на новом месте и обустроить свое хозяйство.
Разрушение общины способствовало увеличению миграции из западных и центральных районов. С 1906 до 1913 г. на Украине свыше 260 тыс. крестьянских хозяйств продали 745 тыс. десятин земли. В течение 1906 – 1912 гг. с Украины на восток страны переселилось около 1 млн. малоземельных крестьян и середняков (14).
Анализируя вопрос о местах выезда переселенцев, следует обратить внимание на донесения чиновников, отвечавших в начале XX в. за переселение. В одном из «Нарядов Заведующего передвижением переселенцев по Европейской России» отмечалось, что главную массу двигавшихся в Степной край составляли выходцы южной степной полосы России, поскольку крестьяне обычно искали в этих местах условий жизни наиболее похожих с существовавшими на Родине. А также обозначалось, что подавляющее число, направлявшихся в Степной край, являлись уроженцами губерний черноземной полосы Европейской России и особенно Полтавской, Екатеринославской, Харьковской, Воронежской, Киевской, Подольской губерний и области Войска Донского. К 1910 г. наблюдалось участие в переселении жителей Херсонской, Самарской и Саратовской губерний (15).  
Если говорить о численности людей, выехавших из этих мест, то можно отметить, что за 1905 – 1907 гг. из губерний Малороссии (Полтавской, Харьковской, Киевской, Черниговской, Екатеринославской) вышло переселенцев и ходоков, по имеющимся данным, общей численностью – 231056 человек, из них семейных переселенцев – 184817 человек и ходоков – 46239 человек (16).
Поскольку особо массовые перемещения людей происходили с территорий Малороссии, можно предположить, что значительную часть мигрантов составляли украинцы, которые во все времена были хорошими колонизаторами. Об этом в начале века говорил и один из исследователей данной проблемы А.А. Кауфман: «… наиболее подходящим колонизационным элементом являются выходцы из южных и главным образом малороссийских губерний Европейской России» (17). Они легче адаптировались к новым условиям, быстрее налаживали свое хозяйство и, соответственно, приносили большую пользу для государства и для обживаемых ими территорий. Подобное положительное влияние украинские переселенцы оказали и на Южный Урал.
Об интенсивности переселенческого движения украинских крестьян в зауральские степи в начале XX в. можно судить по тому, что если в пределах нынешнего Акбулакского района в конце XIX в. не зафиксировано ни одного украинского поселка, то в канун революции 1917 г. их насчитывалось уже около сорока с населением около 20000 человек (18). Этот период стал временем формирования большого числа новых украинских населенных пунктов в южноуральских губерниях.
В начале XX столетия в Уфимской губернии появились поселки Валентиновский, Ведерниковский, в которых в 1920 г. проживало 92 и 120 человек соответственно, и деревни Золотоношка (Кушкуль), Петро-Федоровка (19), известна с этого времени и деревня Калиновка, которая к 1917 г. насчитывала 92 украинца, имевших 14 дворов (20). Тавричанка возникла как хутор примерно в тот же период, основали ее украинские крестьяне из Таврической губернии, в 1917 г. хутор состоял из 5 дворов и там проживало 44 человека, через 3 года в 9 дворах насчитывалось 73 жителя (21). Деревня Ивангород (Туяш) основана украинскими крестьянами из сел Ивангород, Гунча, Михайловка Гайсинского уезда Подольской губернии в самом начале XX в., в 1917 г. в 64 дворах взято на учет 389 украинцев, через 3 года в 65 дворах проживало 344 человека (22). Украинские крестьяне Екатеринославской, Херсонской и Таврической губерний образовали в 1900 г. деревню Такмак (Большой Такмак), где к 1917 г. в 31 доме жили 216 человек (23).
На переселенческом участке № 22 в 1902 г. был основан поселок Акбулак Оренбургской губернии (24). К этому же году относят и создание переселенцами-украинцами из Киевской, Полтавской и Екатеринославской губерний поселка Урусовка, купивших землю у помещика Ждамерова (25). Формирование села Адамовка началось весной 1902 г., когда 7 украинских семейств заселили левый берег р. Джарлы, а через год новые поселенцы освоили и правый берег, до революции в этом селе насчитывалось около 100 домов, в которых проживали украинцы (26). В 1903 г. появился поселок Сазда, а через два года образовались поселок Вершинский и хутор Старо-Макеевский (27). Накануне революции 1905 – 1907 гг. украинские крестьяне создали деревню Яковлевку в Уфимской губернии, где в 1917 г. при 20 дворах наблюдалось 134 человека (28). В Оренбургской губернии 1906 г. появляются село Аниховка, поселки Высокий и Харьковский (Каинсайский), на следующий год образовались поселки Чингирленский (Романовский) и Шкуновка (Балахобдинский), село Беляевка (29). Большинство же украинских населенных пунктов на территории современной Оренбургской области сформировалось после 1907 г. (30), многие из них преобразовались из переселенческих участков (31).
Особенно массовый приток украинского населения шел в пределы бывшей Тургайской области, в казахские степи, в том числе и на территорию современных Адамовского, Домбаровского, Буртинского и Акбулакского районов Оренбургской области. Если в 1897 г. здесь не существовало ни одного украинского поселения, то в период с 1897 по 1914 г. здесь возникло большое их количество. По переписи 1920 г., на территории Адамовского района имелось уже 22 украинских населенных пункта, в Домбаровском – 16 и Акбулакском – 40 (32).
В Уфимской губернии украинцы преимущественно селились в южных уездах – Белебеевоком и Стерлитамакском. По данным переписи  1912 – 1913 гг., их в губернии насчитывалось 56,9 тыс. чел.   Накануне Октябрьского переворота в некоторых волостях украинцы даже превышали по численности русское население, на что также повлиял поток беженцев в годы Первой Мировой войны из прифронтовых украинских губерний. Так, в 1917 г. в Трунтаишевской волости Белебеевского уез¬да проживало 1607 украинцев и 1249 русских, в Тюрюшевской – 3690 украинцев и 677 русских (33).
По материалам подворной переписи крестьянских хозяйств Уфимской губернии, которая проводилась в 1912 – 1913 гг., можно судить об основных районах расселения украинцев в Башкирии в пределах Уфимской губернии. Миграция украинских переселенцев осуществлялась в трех основных направлениях: юго-западное – в Белебеевский (30 049 чел. – 52,8%), южное – в Стерлитамакский (12119 чел. – 21,29%), центральное – в Уфимский (12170 – 21,38%) уезды. Часть украинцев осела дисперсно на севере Башкирии – в Бирском (2411 чел. – 4,24%) и на северо-востоке – в Златоустовском (174 чел. – 0,29%) уездах. На северо-западе края, в Мензелинском уезде, украинских поселений нет вообще (34).
Данные сельскохозяйственной и поземельной переписи населенных мест Оренбургской губернии 1917 года показывают, что наибольшая численность украинцев наблюдалась в Оренбургском уезде и составляла примерно 57 тыс. украинцев, в Орском насчитывалось около 20 тыс. человек, третий по численности являлся Челябинский уезд, в котором было приблизительно 5 тыс. малороссов, в Троицком – 117 человек, а по Верхнеуральскому данные об украинцах отсутствуют (35).  
С началом в стране революционного движения 1917 г., переселенческие процессы осложнились, а учет их становился практически невозможным. Тем не менее, определенное перемещение людей осуществлялось, в том числе и украинцев. Так, С.А. Попов отмечал, что  к 1920 г. в Оренбургском и Орском уездах насчитывалось 74 219 украинцев (36), то есть увеличение представителей этой национальности на данных территориях составило почти 7 тыс., безусловно, и переселение оказало на это свое влияние. Увеличение численности украинцев наблюдалось и в Уфимской губернии, составив к 1920 г. 67122 человека (37).
Таким образом, миграция украинцев на Южный Урал, в различные его уезды и губернии, позволила увеличить представительство этой этнической группы, расширив культурное и социальное влияние на проживавшие народы и внеся свой вклад в развитие указанных территорий.

Примечание

1. См.: Кауфман, А.А. К вопросу о причинах и вероятной будущности русских переселений / А.А. Кауфман. – М.: Тов-во тип. А.И. Мамонтова, 1898. – С. 1 – 2.
2. Там же. – С. 12.
3. Ямзин, И. Переселенческое движение в России с момента освобождения крестьян / И. Ямзин. – Киев: Тип. Импер-ого ун-та Св. Владимира, 1912. – С. 83.
4. Кауфман, А.А. К вопросу о заселении казенных земель Самарской, Уфимской и Оренбургской губерний / А.А. Кауфман. – СПб.: Тип. В.Ф Киршбаума, 1904. – С. 4.
5. Объединенный государственный архив Челябинской области (далее ОГАЧО). Ф. И – 13. Оп. 1. Д. 227. Л. 32 – 33.
6. Кауфман, А.А. Переселение и колонизация / А.А. Кауфман. – СПб. : Тип. т-ва «Общественная польза», 1905. – С. 75. 
7. Попов, С.А. Из истории поселения украинцев в Чкаловской области / С.А. Попов // Великая дружба. – Чкалов: Чкалов. книж. изд., 1954. – С. 73.
8. Скуратов, И.В. Законодательная деятельность правительства по улучшению быта крестьян в конце XIX – начале XX вв. / И.В. Скуратов // Духовная культура народов Южного Урала: история, традиции, проблемы: Сб. науч. трудов. – Оренбург: Южный Урал, 1994. – С. 8 – 9 .
9. Там же. – С. 9 .
10. Никитин, М. Основные моменты колонизации Башкирии / М. Никитин // Хозяйство Башкирии. – 1928. – № 6 – 7. – С. 81.
11. ОГАЧО. Ф. И – 13. Оп. 1. Д. 1051. Л. 533 – 537.
12. Там же. Д. 78. Л. 1213 – 1216.
13. Там же.  Д. 690. Л. 470 – 489.
14. Бабенко, В.Я. Украинцы в Башкирской ССР: поведение малой этнической группы в полиэтничной среде / В.Я. Бабенко. – Уфа, 1992. – С. 29.
15. ОГАЧО. Ф. И – 13. Оп. 1. Д. 690. Л. 14 об. – 15.
16. Там же. Д. 512. Л. 166.
17. Кауфман, А.А. К вопросу о заселении казенных земель Самарской, Уфимской и Оренбургской губерний. – С. 90.
18. Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 76. Л. 45.
19. Асфандияров, А.З. История сел и деревень Башкортостана: Справочная книга / А.З. Асфандияров. Изд. 2-е. – Уфа: Китап, 1997. Кн. 1. – С. 161.
20. Асфандияров, А.З. Указ. соч. Кн. 7. – С. 187.
21. Там же. – С. 189.
22. Там же. – С. 189.
23. Там же. – С. 189 – 190.
24. Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 82. Л. 89.
25. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 76.
26. Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 83.
27. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 76 – 77.
28. Асфандияров, А.З. Указ. соч. Кн. 7. – С. 189.
29. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 76.
30. Там же. – С. 76.
31. См.: Оренбургский областной историко-краеведческий музей. Фонд С. А. Попова. Оп. 1. Д. 82. Л. 91 – 96.
32. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 75.
33. Роднов, М.И. Социальная структура украинского крестьянства Уфимской губернии в начале XX века / М.И. Роднов // Украина – Башкортостан: годы испытаний и сотрудничества. – Уфа, 1993. – С. 138.
34. Бабенко, В.Я. Указ. соч. – С. 31.
35. Подсчитано по: Алфавитный список населенных мест Оренбургской губернии: по данным сельскохозяйственной и поземельной переписи. – Оренбург, 1917. – 41 с.
36. Попов, С.А. Указ. соч. – С. 75.
37. Никитин, М. Указ. соч. Указ. соч. – С. 85.

Опубликовано: Молощенков А.Н. Миграция украинского населения на Южный Урал в первой четверти XX века // Вестник Челябинского государственного университета. История. Вып. 33. 2009. № 23 (161). ¬С. 26-32.

Материалы разделов

Кто онлайн

Сейчас 88 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Подписка