Авторизация

Карта сайта

Последние поступления

Международные Шевченковские чтения в Астане

     27 апреля 2018 года в г. Астана на базе Евразийского национального университета имени Льва Гумилёва состоялись VII Международные Шевченковские чтения «Творчество Тараса Шевченко и народные традиции», приуроченные к 204-й годовщине со дня рождения Великого Кобзаря. В очной или заочной формах в чтениях приняли участие более 30 представителей Казахстана, Украины, России, Словакии. Среди приглашенных гостей были научные сотрудники академических учреждений, преподаватели университетов, представители государственных органов, научной и творческой интеллигенции, институтов гражданского общества, председатели и члены украинских этнокультурных объединений из регионов Республики Казахстан, журналисты.

Подробнее...
Шевченковский праздник в Золотоношке

13 апреля 2018 г. в д. Золотоношка Стерлитамакского района прошел ежегодный Республиканский праздник «Шевченковские чтения – 2018», посвященный 204-й годовщине со дня рождения Т.Г. Шевченко. Праздник был организован Республиканским национально-культурным центром украинцев Башкортостана «Кобзарь» при поддержке Дома дружбы народов РБ. Золотоношка – старинное украинское село, основанное переселенцами в конце 19 века, принимала праздник уже четвертый раз подряд. С 1999 г. здесь действует Историко-культурный центр «Село Золотоношка», где созданы условия для сохранения и развития национальной культуры. Мероприятия праздника прошли на базе Дома культуры и Золотоношской средней общеобразовательной школы. Девизом праздника стали знаменитые слова Шевченко: «Учитеся, брати мої, думайте, читайте…»

Подробнее...

Календарь публикаций

Май 2018
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31 1 2 3

После окончательного установления советской власти связанного с  прекращением активных боевых действий Гражданской войны, на всей территории Советского Союза произошли значительные перемены в общественной и политической жизни. Большевистское правительство иначе оценивало все общественное устройство и по-новому подходило к определению дальнейших путей для развития государства.

Старые методы по формированию населения в тех или иных районах, а также перераспределение этого населения не могли использоваться в данных условиях, поэтому власти искали новые механизмы.
Переселение в рамках нового подхода в организации сельского хозяйства, а именно, коллективизации, представлялось как один из важных факторов. При этом эффект от реализации процесса рассматривался в двух направлениях. С одной стороны, устройство переселенцев в необжитых и слабообжитых районах давало возможность привлечь в хозяйственный оборот миллионы гектаров земли, с другой, позволяло уменьшить напряженность в аграрно-перенаселенных регионах. Построение переселенческого дела предполагалось на основе плановых начал и коллективизации по отношению к переселяющимся хозяйствам. [1, Л. 1]
Главной задачей политики переселения являлось освоение малонаселенных районов СССР, имевших большое хозяйственное или политическое значение. Однако, осознавая невозможность устройства всех нуждающихся из перенаселенных районов центральной части страны, правительство намеревалось разрешить возникающие проблемы за счет возрастающей индустриализации и вовлечения сельскохозяйственного населения в этот процесс [2, Л. 1– 2]. Тем не менее, был выделен ряд территорий, которые предполагалось заселить – это Дальний Восток, Сибирь, Урал, Черноморье и часть Крыма, а также районы Закавказья [2, Л. 2]. 
Первым документом, устанавливавшим цели и задачи советского переселения, было Постановление Совета Труда и Обороны от 17 октября 1924 года. [3, Л. 2 – 2 об.]. Переселенческие организации были созданы после появления миграционного движения, которое развивалось в советское время стихийно с территорий Украины, Белоруссии и средних губерний РСФСР. Они начали свою деятельность в крайне тяжелых условиях и были поставлены перед необходимостью производить одновременно работы как по подготовке земельных фондов для переселенцев, так и по их устройству в районах заселения [3, Л. 2 об.].
Усиление плановых начал в процессе регулирования передвижения населения и налаживание деятельности сопутствующих структур, способствовало снижению числа самовольных движений. К примеру, в 1925 – 1926 гг. процент самовольных переселенцев ко всем переселенцам составлял 54 %, в 1926 – 1927 гг. – 36 %, а в 1927 – 1928 гг. снизился до 33 % [3, Л. 3].  Следовательно, государство постепенно устанавливало контроль над этим процессом.
По-прежнему серьезной проблемой для правительства оставалось обратное движение переселенцев, обусловленное как плохой подготовкой фонда для них, происходившее из-за недостаточности финансирования этих мероприятий, так и слабой обеспеченности самих переселенцев [3, Л. 7].      
Семьи, готовые переезжать на новые места жительства, предполагалось наделять лучшими фондами земли по природным условиям – почвенным, растительным, водообеспеченности, поскольку ожидалось, что заселяемые районы решат задачу быстрого развертывания крупного товарного сельского хозяйства [4, Л. 89].  Кроме того, важной установкой в деле коллективизации переселенческих хозяйств являлось формирование колхозов, которые не только удовлетворяли требованиям развития крупного товарного хозяйства, но и создавали условия для приживаемости переселенцев на новых местах [4, Л. 64]. Вместе с тем для них предусматривались и ссуды, преследующих цели успешного переезда и обустройства. При этом переселяющимся на Урал и Поволжье для индивидуальных хозяйств ссуды составляли 330, а для коллективных 400 рублей [3, Л. 25].
Правительство ориентировалось, прежде всего, на беднейшие слои населения, надеясь, что бедняцкие и батрацкие элементы будут заинтересованы в объединении в коммуны и артели, как будущей основы сельского хозяйства СССР, а не в товарищества совместного обрабатывания земли [4, Л. 63 – 64]. В процентном соотношении распределение между социальными слоями, участвовавшими в переселении, выражалось следующим образом: 60 % – бедняки, 30 % – середняки и не более 10 % состоятельные хозяйства [3, Л. 85].
Можно предположить, что для украинского населения южноуральского региона процесс объединения в совместные хозяйства происходил легче, чем для других национальностей. На это указывает и В.Я. Бабенко, говоря о том, что для украинцев коллективизация в Башкирии проходила менее болезненно, чем в других регионах страны, объясняя данный факт присущей украинским и башкирским земледельцам общинную форму ведения сельского хозяйства [5, С. 15]. Отчасти подтверждение заключаются в цифровых показателях. Например, в Украинском сельском совете Оренбуржья больший процент, вступивших в колхозы в 1930 г., отмечался именно в селах с украинским населением: 1-я Украинка – 83 % от общего числа хозяйств, 2-я Украинка – 70 %, Новопавлоград – 68 %, а в селах по преимуществу с русскими жителями меньшее число: Григорьевка – 20 %, Бузулук – 30 % [6, Л. 102]. В.П. Мотревич в своих исследованиях отмечает, что увеличение числа колхозных дворов на Урале за годы третьей пятилетки, связан со вступлением в артели единоличников, а также размещением переселенцев [7, С. 38 – 39], среди которых значительную часть составляли именно украинцы.     
Коллективизационные мероприятия осуществлялись совместно с процессом раскулачивания, затронувшего значительные массы людей всей страны. Раскулачивание, с точки зрения перемещения людей, включало в себя несколько тенденций – это выселение, вселение и расселение с территории региона. Украинцы, как и другие национальности Советского Союза, подверглись этим перемещениям, что отражалось на жизни и самочувствии населения края.   
В первую очередь это касалось индивидуальных хозяйств, успешно осуществлявших свою деятельность. Между тем к подобным земледельцам могли относиться не только кулацкие семьи, но и середняки. К примеру, в Украинском сельском совете первых было около 5 % и их хозяйство составляло до 10 рабочих лошадей, 10 – 15 голов крупного рогатого скота, до 30 голов овец, пахотный земли от 20 до 30 гектар, до 100 гектар сенокосов и зачастую нанимавших батраков для обработки земель. Середняцких хозяйств насчитывали до 65 %, имевших по 2 лошади, 2 – 3 головы крупного рогатого скота, 5 – 10 голов овец и от 7 до 10 гектар посевных площадей [6, Л. 88]. А поскольку под раскулачивание попадали семьи, обладавшие в среднем от 19 до 40 десятин земли, от 4 до 6 голов лошадей, от 12 до 30 голов мелкого рогатого скота, а также имевших сезонных рабочих [8, Л. 4 – 15]. То под репрессии могла попасть значительная часть украинского крестьянского населения Южного Урала, что значительно сказалось бы на представительстве их в регионе.
Однако на территории Украинской ССР наблюдался массовый процесс раскулачивания, сопровождавшийся выселением населения в малоосвоенные районы СССР. Например, в 1930 г. в Украине заключению в концлагеря подлежало до 15 тыс. чел., а высылке от 30 до 35 тыс. В свою очередь на территорию Урала и Казахстана предполагалось выселить по 20 – 25 тыс. семейств [9, С. 72]. Безусловно, не все из них являлись украинцами по национальности, но можно предположить, что большая часть. Возможно, некоторая доля украинцев, высланных из родных мест, оказалась на территории Южного Урала, где продолжила свою жизнедеятельность.
Жизнь высланных людей на новых местах складывалась тяжело и имела множество проблем. В 1930 г. отмечалось: «Несмотря на ряд принятых, соответствующими органами решений, вопрос со снабжением кулацких переселенцев продовольствием и жизненно необходимыми промышленными товарами, практически осуществляется весьма неудовлетворительно» [10, Л. 78]. И в 1931 г. продолжалось «безобразное использование рабочей силы спецпереселенцев и беспорядок в их содержании» [9, С. 305], что заставляло руководство страны принимать различные меры.
В конце 30-х гг. сохраняется неплановое переселение на Южный Урал. Так, в 1939 г. около 307 хозяйств из Полтавской и Горьковской областей прибыло в колхозы Челябинской области. Однако не все из них остались, по разным причинам область покинуло 32 хозяйства [11, Л. 30]. 
В связи со сложной международной обстановкой и вероятности начала войны из Западных районов государства началось более активное переселение населения, в том числе и неблагонадежных элементов. Например, в 1939 г. из областей Западной Украины и Западной Белоруссии, а также Бессарабии в Челябинскую область прибыло около 4,5 тыс. человек различных национальностей, в том числе украинцы, среди которых были офицеры бывшей польской армии, торговцы, бывшие фабриканты и другие [12, Л. 71 – 72].
Появление первых беженцев из Западной Украины происходит уже в 1940 году. Так, на предприятиях Челябинского спиртотреста были размещены 25 семейств беженцев в количестве 71 человека, им предоставили квартиры, мебель и даже постельные принадлежности и посуду [12, Л. 34 – 35], что может свидетельствовать об их тяжелом материальном положении.
С начала Великой Отечественной войны остро встал вопрос о защите мирного населения в приграничных регионах, подвергшихся фашисткой агрессии, а также сохранения производительной и научно-исследовательской баз расположенных там. В этой связи возникла необходимость срочного перемещения в тыловые районы всех структур народного хозяйства.
После оценки масштабов необходимой эвакуации, главную роль в этом процессе передали Переселенческому управлению, которое организовывало свою деятельность в новых для себя условиях.
Важное место в процессе эвакуации отводилось сохранению хозяйственного потенциала Украинской ССР. В условиях военного времени и возрастающей роли повышения обороноспособности, а значит и увеличения выпуска вооружения, из Украины в первую очередь вывозились военные машиностроительные и металлообрабатывающие заводы. В Чкаловской области были приняты более 30 украин¬ских промышленных предприятий и артелей [13, С. 14]. Из них 7 предприятий и 1 артель размещались в г. Орске [14, С. 41]. Кроме этого, в г. Чкалов прибыли Барский машиностроительный завод из Виницкой области, завод «Автозапчасть» Наркомсредмаша из Одессы и завод № 245 из Киева, а в Бузулук – Николаевский инструментальный завод [15, Л. 3 – 4]. В Челябинскую область в 1941 г. – первой половине 1942 г. прибыло около 200 промышленных предприятий, из них около четверти – из Украины [16, С. 366]. В Башкортостан по эвакуации прибыли из Украины предпри-ятия различных отраслей промышленности. Среди них Харцызский сталепроволочный и Одесский канатный заводы, Рубежанский химический и Запорожский паровозоремонтный заводы, Славянский и Донецкий содовые заводы, Одесский завод «Электрошнур» и подольский «Винилпровод», станкостроительный завод из Одессы и один из цехов Харьковского электромеханического завода расположенного в Уфе [17, С. 46].
Вместе с промышленными предприятиями прибывали и тысячи эвакуированных людей с территории Украины. Так, например, в г. Орск из Днепропетровска пере¬базировали металлургический завод им. Г.И. Петровского, завод им. Ф.Э. Дзер¬жинского, коксохимический завод. Вместе с оборудованием этих заводов прибыли 5 038 человек, из которых 1 274 – рабочих, ИТР вместе со служащими – 683 и членов их семей – 3 071. Из г. Балаклеи Харьковской области с ремонтно-артиллерийским заводом № 2 эвакуировались 2700 чело¬век. Из Днепропетровска с военным заводом № 79 прибыли в Чкаловскую область 1 326 работников и 1 694 членов их семей. С заводом № 545 эвакуировались 671 работник, с заводом «Авто¬запчасть» из Одессы – 172 [13, С. 16].
Для более успешной адаптации людей и налаживания деятельности предприятий власти старались размещать их на базе родственных районов. Так, например, в Челябинской области «кировцы», харьковчане и сталинградцы поселялись в микрорайонах ЧТЗ, донбассцы – в Копейске, укра¬инские металлурги – в Магнитогорске и т.п. Размещая эвакуированных, возникали кварталы наспех построенных времянок и землянок, часть размеща¬лась за счет уплотнения коренного населения [18, С. 290]. Кроме того, в районы области эвакуированные направлялись однородными группами, например, украинцев поселяли в Чесменском, Катайском, Шадринском районах [16, С. 365].
Следует отметить, что среди эвакуированного украинского населения, находились и различного уровня руководители, способствовавшие налаживанию эффективной трудовой деятельности. Некоторые из партийных и хозяйственных работников заняли руководящие должности в Чкаловской [19, С. 366] и  Челябинской [20] областях. Несмотря на то, что часть из них призывалась в ряды РККА [20], в том числе и с нового места проживания, все равно их удельный вес среди других национальностей оставался весьма высоким. Безусловно, не все они остались в южноуральском регионе после окончания войны, но они внесли свой вклад в его развитие.      
Значительную роль в развитие всей страны в целом и Южного Урала в частности оказали, действовавшие во время эвакуации, различные научно-исследовательские и учебные заведения, находившиеся в южноуральском регионе. С Украины на Урал было эвакуировано 11 высших учебных заведений. Большинство из них, реэвакуируясь на места прежней дислокации, оставляли часть учебного оборудования, преподавательских кадров и студентов [21, С. 79].
 С сентября 1941 г. по август 1943 г. в Башкирскую АССР была эвакуирована Академия наук УССР с 19 научно-исследовательскими учреждениями в ее составе [22, С. 109]. В составе институтов Академии наук УССР в Башкирии с сентября 1941 г. по сентябрь 1943 г. находились 17 академиков, 25 член-корреспондентов, 35 научных сотрудников и 9 научно-технических сотрудников. [22, С. 109]. 
Эвакуирован в г. Чкалов из Украины харьковский меди¬цинский институт, Украинский институт эпидемиологии и микробиологии им. И.И. Мечникова, с 1-м Харьковским медицинским институтом в г. Чкалов приехали 300 студентов. В г. Чкалове институт провел 4 выпуска врачей [13, С. 17].
В Орск были эвакуированы Краматорский машиностроительный, Днепропетровский индустриальный и Днепропетровский коксохимический техникумы. 24 сентября 1941 г. на базе эвакуированных учебных заведений, в том числе днепропетровских, создали Орский индустриальный техникум. [14, С. 43].  
Большое внимание со стороны властей уделялось защите наиболее уязвимых категорий населения и, в частности, детям. Чкаловская область приняла и разместила значительное количество детских учреждений из Белоруссии и Украины: школьные и дошкольные детские дома, детские сады, отде¬льные группы детей [13, С. 17]. В том числе в область эвакуировали 17 детских учреждений из 5 областей Украины: Винницкой, Днепропетровской, Киевской, Полтавской, Херсонской [23, С. 49]. В годы Великой Отечественной войны 13 сельских районов Челябинской области и 3 города: Магнитогорск, Троицк и Шадринск – приняли и разместили 25 детучреждений союзных республик, в том числе 15 – из Украины [16, С. 366].
В военный период на территории Южного Урала находились различные украинские культурные учреждения. Так, в Чкаловской области работали два украинских театра – Сумской областной государственный театр им. М.С. Щепкина и Харьковский музыкально-драма¬тический театр [13, С. 18], а в Башкирской АССР действовали украинские театры в Уфе – Киевский драматический театр, в Мелеузе работал Мелитопольский украинский театр музыкальной драмы, в Давлеканово – Николаевский театр кукол [24, С. 140].
В целом процесс реэвакуации способствовал большинству людей, прибывших на территорию Южного Урала в кризисной ситуации, возвращению на родину. Однако часть из них осталась в крае, и привнесли не малый вклад в его развитие. 
Приток эвакуированных на Южный Урал оказался количественно столь значительным, что компенсировал отток мужчин и женщин в армию и в целом способствовал увеличению численности всего населения, в том числе и украинского.
Таким образом, на протяжении 30-х – 40-х гг. XX в. миграционные процессы формировались под влиянием той политики и тех событий, которые происходили в стране. При этом украинцы, как и люди других национальностей, являлись добровольными или не добровольными участниками этих процессов, а Южный Урал во многом стал центром миграционного притяжения в этот сложный исторический период существования советского государства.

Литература

1. Российский государственный архив экономики (далее РГАЭ). Ф. 5675. Оп. 1. Д. 9.
2.  РГАЭ. Ф. 5675. Оп. 1. Д. 4.
3. РГАЭ. Ф. 5675. Оп. 1. Д. 7.
4. РГАЭ. Ф. 5675. Оп. 1. Д. 27.
5. Бабенко, В.Я., Баранова Н.А. Украинские переселенцы в Башкирии: XVII – первая четверть XX вв. (этнодемографическая характеристика) // Развитие социально-экономического сотрудничества Башкортостана и Украины: матер. междунар. науч.-практ. конф. – Уфа, 2003. – С. 6 – 16.
6. Центр документации новейшей истории Оренбургской области (далее ЦДНИОО). Ф. 6002. Оп. 1. Д. 402.
7. Мотревич, В.П. Колхозы Урала в годы Великой Отечественной войны – Свердловск, 1990. – 196 с.
8. ЦДНИОО. Ф. 25. Оп. 1. Д. 173 а.
9. Политбюро и крестьянство: высылка, спецпоселение. 1930 – 1940: В 2 кн. Кн. 1. / Отв. Ред. Н.Н. Покровский. – М., 2005. – 912 с.
10. Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ). Ф. Р-5446. Оп. 17. Д. 166.
11. Объединенный государственный архив Челябинской области (далее ОГАЧО). Ф. 288. Оп. 3. Д. 722.
12. ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 3. Д. 497.
13. Федорова, А. В. Эвакуация на Южный Урал в годы Великой Отечественной войны / А.В. Федорова // Место эвакуации – Чкаловская область. Документы и материалы архивов Оренбуржья: Сб. матер. засед. науч. совета ГУ «ГАОО» и ГУ «ЦДНИОО» / под ред. И.И. Базарской. – Оренбург: Оренб. гос. ин-т менеджмента, 2006. – С. 11 – 24.
14. Нижник, Е.В. Украина и Орск в контексте истории Великой Отечественной войны / Е.В. Нижник // Этническая история и духовная культура украинцев Оренбуржья: состояние и перспективы развития. – Оренбург, 2004. – С. 41 – 45.
15. ГАОО. Ф. Р-846. Оп. 4. Д. 91.
16. Шпинева, Ю.И. Основные направления реализации государственной национальной политики на Южном Урале. 1941-1945 гг. (на материалах Челябинской области) / Ю.И. Шпинева // Тыл – фронту: матер. междунар. науч. конфер., посвящ. 60-летию Великой Победы. – Челябинск: Издат. Челяб. гос. пед. ун-та, 2005. – С. 364 – 368.
17. Мухаметдинов Г. Экономические связи между Башкортостаном и Украиной в годы войны / Г. Мухаметдинов // Украина – Башкортостан: связь времен: Сб. статей. – Уфа: полиграфкомбинат, 2001. – С. 46 – 53.
18. Новиков, И.А. Особенности материально-бытового положения эвакуированного населения в годы Великой Отечественной войны (на примере Челябинской области) / И.А. Новиков // Тыл – фронту: матер. междунар. науч. конфер., посвящ. 60-летию Великой Победы. – Челябинск: Издат. Челяб. гос. пед. Ун-та, 2005. – С. 289 – 295.
19. Федорова, А.В. Эвакуация на Южный Урал / А.В. Федорова // Этническая история и духовная культура украинцев Оренбуржья: состояние и перспективы развития. – Оренбург, 2004. – С. 45 – 48.
20. ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 7. Д. 231. Л. 1 – 13.
21. Потемкина, М.Н. Урал и Украина: проблемы в эвакуации / М.Н. Потемкина // Вклад Урала в разгром фашизма: исторический опыт и современные проблемы национальной безопасности. Матер. междун. науч. конф., посвящ. 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. – Екатеринбург, 2005. – С. 78 – 80.
22. Алдашова, Е.Н. Научные учреждения Академии наук Украинской ССР на территории Башкирской АССР в годы Великой Отечественной войны / Е.Н. Алдашова// Тыл – фронту: матер. междунар. науч. конфер., посвящ. 60-летию Великой Победы. – Челябинск: Издат. Челяб. гос. пед. Ун-та, 2005. – С.109 – 115.
23. Панина, Т.С. Детские дома Украины на оренбургской земле (по материалам ЦДНИИ ОО) / Т.С. Панина // Этническая история и духовная культура украинцев Оренбуржья: состояние и перспективы развития. – Оренбург, 2004. – С. 48 – 53.
24. Сперанский, А.В. Литераторы и театральные деятели Украины на Урале в годы Великой Отечественной войны / А.В. Сперанский // Историко-культурное наследие славян на Южном Урале: Сб. статей и тезисов / Под ред. А.В. Федоровой. – Оренбург: Печ-ый дом «ДИМУР», 1998. – С. 139 – 141.

Опубликовано: Молощенков А.Н. Политика советского правительства и миграционное движение украинцев на Южный Урал в 30-х – 40-х гг. XX века // Вестник Томского государственного университета. История.  2011. № 3 (15). С. 105-107.

Материалы разделов

Кто онлайн

Сейчас 85 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Подписка