Авторизация

Карта сайта

Последние поступления

Образ Шевченко в контексте задач модернизации общественного сознания и формирования исторической памяти в Казахстане

     В Казахстане с 2017 года системно реализуются положения программной статьи Первого Президента РК – Елбасы Н.А. Назарбаева «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания», направленной на гуманитарное сопровождение реформ в политической и экономической сферах, обеспечение последовательности и итоговой успешности их реализации. Главой государства перед казахстанским обществом поставлена амбициозная задача – стать единой нацией сильных, в том числе и в духовном смысле, людей.

     Одна из ключевых идей программы Духовного Обновления заключается в том, что успех модернизации будет невозможен без сохранения своей культуры, собственного национального кода, национального духа, лучших традиций, обычаев, языка, литературы. Это именно та платформа, которая призвана соединить горизонты прошлого, настоящего и будущего народа, обеспечить межкультурное и конфессиональное согласие, поэтому широкая популяризация уникального культурно-исторического наследия Казахстана становится одной из наиболее актуальных задач современной науки.

     Н.А. Назарбаев особенно подчеркивал, что для казахов святы мудрость Абая, перо Ауэзова, проникновенные строки Жамбыла, волшебные звуки Курмангазы, вечный зов духа предков аруаха. В год 175-летия Абая есть основания говорить о том, что мудрость поэта и призывы к раскрытию самых лучших качеств людей, правила общежития, заключенные в «Словах назидания», понятны представителям всех этносов. Из мира национальных культур в общепланетарную сокровищницу приняты имена Пушкина, Навои, Кашгари, Тукая, Гёте и многих других. Украинская культура также подарила миру своего героя и гения – Тараса Шевченко, чей образ, ставший заметным и ярким культурно-историческим символом, имеет для Казахстана, безусловно, особое значение, может рассматриваться как один из факторов упрочения модели межэтнического согласия, гордости за культуру страны, движения к дальнейшей консолидации казахстанского общества.

     Что сегодня новые поколения могут взять из Шевченко? Оказывается, что не так уж и мало важных идей и призывов – патриотизм, любовь к родине, прекрасное знание и понимание народной жизни, национальных традиций, верность родному языку, друзьям, готовность самопожертвования, протест против угнетения, бесправия и неравенства, вера в Добро и Справедливость, преданность своим идеалам, жизненная стойкость, открытость миру, искренняя увлеченность и уважение к культуре других народов, готовность принять другую культуру как свою, а своей делиться с другими и многое другое.

     Шевченко интересен как фигура мирового уровня прежде всего потому, что в полной мере отражал национальную самобытность, уникальность и оригинальность своего народа. Общемировое признание пришло через национальное, и в этом заключается один из важных уроков! Уважение к другим народам родилось из любви к своему народу. Иначе не был бы так выразительно и в деталях описан и навсегда зафиксирован казахский быт в поэзии, повестях, дневнике, многочисленных рисунках Кобзаря.

     Шевченко провел на территории современного Казахстана почти 10 лет (1848 – 1857 гг.), лично наблюдал жизнь казахов. Образы народа и природы степей Приаралья и Мангышлака, Аральского и Каспийского морей нашли отражение в его литературном творчестве и изобразительном наследии – более 120 поэтических произведений, более 350 рисунков и картин, посвященных Казахстану. Шевченко, насколько было возможно в его условиях, проникал в казахскую культуру – узнавал язык, слышал народные песни, знакомился со степным бытом, проявлял симпатию и привязанность. Важно отметить, что Шевченко чаще всего использовал правильный этноним «казахи/кайсаки», а не принятый в то время официальный «киргизы», что тоже многое говорит об отношении к народу.  

     В литературе встречаются, к сожалению, распространенные мнения, что для Шевченко казахский период жизни был «темным временем», «трагедией одиночества», «наказанием пустыней», «отбыванием срока», «незапертой тюрьмой» и т.п. На самом деле, беспристрастный взгляд убеждает, скорее, в обратном – в итоге это оказалась счастливая судьба. Для Тараса – один из наиболее плодотворных периодов творчества, для Казахстана – одна из немногих в то угнетенное время возможностей выйти, как бы сегодня сказали, в «информационное пространство».      

     Не удивительно, что в современных публикациях неоднократно подчеркивается мысль о том, что для казахов Шевченко уже давно свой, человек, который глубоко прочувствовал положение, боль и чаяния народа в тот период истории. Искренним ответным порывом стали почетные эпитеты «акын Тарази», «народный посол», «певец Независимости». Кроме того, творческое наследие Шевченко – органичная часть общеказахстанской культуры, его имя известно всем жителям страны. В этом смысле общечеловеческие грани гениальности поэта и художника по своему значению превзошли национальные черты, смогли естественным образом интегрироваться в культурное пространство большой и многоликой страны. 

     Уместно вспомнить, что приближается дата, которую в определенной степени можно считать 100-летием казахстанского шевченковедения – в марте 1922 года в краевой газете «Степная правда» (Оренбург) опубликована, вероятно, первая статья о Шевченко и его пребывании на Мангышлаке. Символично, что в 1934 году на Первом съезде писателей СССР казахский классик Ильяс Джансугуров с высокой трибуны отметил мировое значение творчества Шевченко.

     И сегодня, спустя почти 100 лет, Казахстан вновь проявил особое внимание к Великому Кобзарю – в ноябре 2019 года Казахстанским институтом общественного развития «Рухани Жаңғыру» были презентованы результаты исследования по проекту «Изучение вклада казахстанских этносов в историко-культурное наследие народа Казахстана». В базу данных, подготовленную ведущими экспертами, вошли 50 выдающихся деятелей, внесших значительный вклад в развитие Казахстана, в их числе – Тарас Шевченко. База данных оформлена в виде издания «Этносы Казахстана: личность, история, память» (Нур-Султан, 2019. 316 с.), выполненного по заказу Министерства информации и общественного развития Республики Казахстан при поддержке Администрации Президента Республики Казахстан и Ассамблеи народа Казахстана.

     В статье, посвященной Тарасу Шевченко, отмечается, что очарованный Казахстаном, Шевченко оставил заметный след в казахской культуре. Великий Кобзарь посвятил Казахстану сотни рисунков и стихов. Здесь провел он в изгнании 10 лет, но этот период его жизни был очень продуктивным. Поэт реализовал многие творческие замыслы, ярко запечатлел и воспел жизнь казахов, во многих своих творениях реалистично представил жизнь степняков. Творчество Шевченко стало неотъемлемой частью истории и культуры казахов, важной страницей истории духовного родства народов Казахстана и Украины. Отмечен вклад казахских писателей и поэтов, занимавшихся переводами произведений Шевченко, изучением его жизни и творчества.

     Казахстан, так искренне заинтересовавший Шевченко, безусловно, отвечает ему взаимностью. Казахстан на сегодня располагает наиболее представительным за пределами Украины опытом мемориализации, которая на протяжении длительного времени находила воплощение в следующих формах:

     - установлены памятники, бюсты и мемориальные доски,
     - действуют музеи и музейные экспозиции,
     - в библиотеках имеются собрания произведений Т.Г. Шевченко и издания, посвященные творчеству Кобзаря,
     - населенные пункты, улицы населенных пунктов, географические объекты названные в честь Шевченко,
     - украинские этнокультурные объединения Казахстана ежегодно проводят тематические культурно-массовые и просветительские мероприятия,
     - ряд школы носят имя Шевченко,
     -  раздел о Шевченко включен в школьный учебник по истории Казахстана для 8 класса,
     - многочисленные переводы произведений Шевченко на казахский язык, неоднократно осуществлены издания избранных трудов поэта, образы Шевченко созданы в казахской национальной литературе, кинематографе, изобразительном искусстве,
     - существует обширная научная, научно-популярна литература (статьи, книги) и публицистика о жизни и творчестве Шевченко в Казахстане,
     - к историческим и памятным датам регулярно проводятся научно-просветительские мероприятия,
     - выпущены памятные юбилейные монеты к 200-летию Т. Шевченко в 2014 г.,
     - шевченковские места включены в туристический контент в Мангистауской и Кызылординской областях,
     - СМИ и интернет-пространство Казахстана содержит разнообразные материалы о Шевченко.

     Поскольку в полном объеме история Шевченко в Казахстане еще не написана, то с учетом информации, систематизированной в таком виде, важно ответить на вопрос: «Каковы направления и формы современного шевченковедения в Казахстане?». Ответ можно дать, опираясь, с одной стороны, на имеющийся отечественный исследовательский опыт, с другой – на основные мировые научно-просветительские тенденции в этой области. Для Казахстана перспективными и актуальными могут быть следующие научно-издательские проекты:

     - изучение Мангистауского периода жизни и творчества Шевченко,
     -  анализа истории формирования и современного состояния казахстанской шевченкианы, обобщение всего накопленного историографического опыта, публикация неизданных ранее материалов, 
     - в контексте задач программы «Рухани жаңғыру» показать тесную связь творчества Шевченко с локальной историей конкретных местностей и объектов Западного Казахстана,
     - сравнительный анализ творчества Шевченко и других национальных классиков в русле компаративистики,
     - перевод произведений Шевченко на новую латиницу (с учетом опыта изданий 1930-х гг.). 
     - создание на базе одного из научно-образовательных учреждений специального исследовательского подразделения, позиционирование Казахстана как признанного центра в области шевченковедения на постсоветском пространстве и в мире.

     Эти задачи в полной мере соответствуют основным положениям программы «Рухани жаңғыру» и обозначенным Лидером Нации Н.А. Назарбаевым направлениям:

     1. «Туған жер», поскольку патриотизм начинается с любви к своей земле, к своему аулу, городу, региону, с любви к малой родине. В том числе, тематические подпрограммы «Тәрбие және білім» по формированию всесторонне и гармонично развитой личности на основе казахстанского патриотизма и общечеловеческих ценностей, «Рухани қазына» по формированию общенационального патриотизма через возрождение интереса и уважения к традициям, истории и культуре своей земли. Реализация этих программ предполагает организацию системной краеведческой работы, изучение региональной истории, восстановление культурно-исторических памятников и культурных объектов местного масштаба. Это особенно важно для молодых людей, которые в силу разных причин могут еще недостаточно знать и понимать местную историю, ее загадки и тайны.

     2. «Сакральная география Казахстана» («Духовные святыни Казахстана»). У каждого народа, у каждой цивилизации есть святые места, которые носят локальный, значимый только для местного сообщества, общенациональный, известный большому числу представителей этноса, или общемировой характер. Но все они образуют каркас национальной идентичности. Для этого вводятся в научно-познавательный оборот уникальные и малоизвестные памятники истории и культуры. Получаемая в результате поиска информация может побудить читателей к активной музейно-краеведческой работе, начиная со школьного уровня, продолжению увлекательных поисков, изучению малоизвестных страниц локальной истории. Немало значимых, священных для казахов мест Западного Казахстана, Арало-Каспийского региона нашли отражение в художественном и изобразительном наследии Шевченко.

     3. Направление «Современная казахстанская культура в глобальном мире» ориентировано на обеспечение конкурентоспособности национальных культур. Обращение в различных формах к всестороннему изучению наследия мировых классиков, связанных волею судьбы с Великой Степью, способно сделать Казахстан интереснее и привлекательнее для окружающего мира через позиционирование его как пространства, давшего явления культуры мирового значения. В этом смысле Шевченко предстает как один из Великих деятелей Великой степи. 

     Таким образом, личность и творчество Тараса Шевченко играют важную роль в формировании исторической памяти и консолидации народа Казахстана. Сегодня, когда активно и совершенно обоснованно реализуется проект по презентации новых лиц Казахстана, не менее значима и работа по популяризации «лиц истории», которые создавали славу и формировали фундамент общенационального культурного кода.

                                                 Д.А. Черниенко,
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
Института истории государства КН МОН РК
член Оргкомитета Международных Шевченковских чтений

 9 марта 2020 г. 

 

 

180 лет назад вышло первое издание «Кобзаря» Шевченко

   26 апреля в 1840 году в Санкт-Петербурге тиражом 1000 экземпляров вышел первый сборник стихов Тараса Шевченко, изданный на средства Петра Мартоса, в которую вошли восемь произведений: «Думи мої, думи мої, лихо мені з вами!», «Перебендя», «Катерина», «Тополя», «Думка», «До Основ’яненка», «Іван Підкова», «Тарасова ніч». Из них первые 100 экземпляров имели 115 страниц текста, но большинство после вмешательства цензора были изъяты и уничтожены еще до начала продаж, и около десяти, которые Тарас Шевченко подарил друзьям, остались. Единственный известный экземпляр, имеющий 115 страниц текста, который принадлежал Тарасу Шевченко и был изъят у него во время первого ареста, находится в Санкт-Петербурге, а остальные книги имеют 114 страниц.

Подробнее...

Календарь публикаций

Июль 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
29 30 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2

После окончательного установления советской власти связанного с  прекращением активных боевых действий Гражданской войны, на всей территории Советского Союза произошли значительные перемены в общественной и политической жизни. Большевистское правительство иначе оценивало все общественное устройство и по-новому подходило к определению дальнейших путей для развития государства.

Старые методы по формированию населения в тех или иных районах, а также перераспределение этого населения не могли использоваться в данных условиях, поэтому власти искали новые механизмы.
Переселение в рамках нового подхода в организации сельского хозяйства, а именно, коллективизации, представлялось как один из важных факторов. При этом эффект от реализации процесса рассматривался в двух направлениях. С одной стороны, устройство переселенцев в необжитых и слабообжитых районах давало возможность привлечь в хозяйственный оборот миллионы гектаров земли, с другой, позволяло уменьшить напряженность в аграрно-перенаселенных регионах. Построение переселенческого дела предполагалось на основе плановых начал и коллективизации по отношению к переселяющимся хозяйствам. [1, Л. 1]
Главной задачей политики переселения являлось освоение малонаселенных районов СССР, имевших большое хозяйственное или политическое значение. Однако, осознавая невозможность устройства всех нуждающихся из перенаселенных районов центральной части страны, правительство намеревалось разрешить возникающие проблемы за счет возрастающей индустриализации и вовлечения сельскохозяйственного населения в этот процесс [2, Л. 1– 2]. Тем не менее, был выделен ряд территорий, которые предполагалось заселить – это Дальний Восток, Сибирь, Урал, Черноморье и часть Крыма, а также районы Закавказья [2, Л. 2]. 
Первым документом, устанавливавшим цели и задачи советского переселения, было Постановление Совета Труда и Обороны от 17 октября 1924 года. [3, Л. 2 – 2 об.]. Переселенческие организации были созданы после появления миграционного движения, которое развивалось в советское время стихийно с территорий Украины, Белоруссии и средних губерний РСФСР. Они начали свою деятельность в крайне тяжелых условиях и были поставлены перед необходимостью производить одновременно работы как по подготовке земельных фондов для переселенцев, так и по их устройству в районах заселения [3, Л. 2 об.].
Усиление плановых начал в процессе регулирования передвижения населения и налаживание деятельности сопутствующих структур, способствовало снижению числа самовольных движений. К примеру, в 1925 – 1926 гг. процент самовольных переселенцев ко всем переселенцам составлял 54 %, в 1926 – 1927 гг. – 36 %, а в 1927 – 1928 гг. снизился до 33 % [3, Л. 3].  Следовательно, государство постепенно устанавливало контроль над этим процессом.
По-прежнему серьезной проблемой для правительства оставалось обратное движение переселенцев, обусловленное как плохой подготовкой фонда для них, происходившее из-за недостаточности финансирования этих мероприятий, так и слабой обеспеченности самих переселенцев [3, Л. 7].      
Семьи, готовые переезжать на новые места жительства, предполагалось наделять лучшими фондами земли по природным условиям – почвенным, растительным, водообеспеченности, поскольку ожидалось, что заселяемые районы решат задачу быстрого развертывания крупного товарного сельского хозяйства [4, Л. 89].  Кроме того, важной установкой в деле коллективизации переселенческих хозяйств являлось формирование колхозов, которые не только удовлетворяли требованиям развития крупного товарного хозяйства, но и создавали условия для приживаемости переселенцев на новых местах [4, Л. 64]. Вместе с тем для них предусматривались и ссуды, преследующих цели успешного переезда и обустройства. При этом переселяющимся на Урал и Поволжье для индивидуальных хозяйств ссуды составляли 330, а для коллективных 400 рублей [3, Л. 25].
Правительство ориентировалось, прежде всего, на беднейшие слои населения, надеясь, что бедняцкие и батрацкие элементы будут заинтересованы в объединении в коммуны и артели, как будущей основы сельского хозяйства СССР, а не в товарищества совместного обрабатывания земли [4, Л. 63 – 64]. В процентном соотношении распределение между социальными слоями, участвовавшими в переселении, выражалось следующим образом: 60 % – бедняки, 30 % – середняки и не более 10 % состоятельные хозяйства [3, Л. 85].
Можно предположить, что для украинского населения южноуральского региона процесс объединения в совместные хозяйства происходил легче, чем для других национальностей. На это указывает и В.Я. Бабенко, говоря о том, что для украинцев коллективизация в Башкирии проходила менее болезненно, чем в других регионах страны, объясняя данный факт присущей украинским и башкирским земледельцам общинную форму ведения сельского хозяйства [5, С. 15]. Отчасти подтверждение заключаются в цифровых показателях. Например, в Украинском сельском совете Оренбуржья больший процент, вступивших в колхозы в 1930 г., отмечался именно в селах с украинским населением: 1-я Украинка – 83 % от общего числа хозяйств, 2-я Украинка – 70 %, Новопавлоград – 68 %, а в селах по преимуществу с русскими жителями меньшее число: Григорьевка – 20 %, Бузулук – 30 % [6, Л. 102]. В.П. Мотревич в своих исследованиях отмечает, что увеличение числа колхозных дворов на Урале за годы третьей пятилетки, связан со вступлением в артели единоличников, а также размещением переселенцев [7, С. 38 – 39], среди которых значительную часть составляли именно украинцы.     
Коллективизационные мероприятия осуществлялись совместно с процессом раскулачивания, затронувшего значительные массы людей всей страны. Раскулачивание, с точки зрения перемещения людей, включало в себя несколько тенденций – это выселение, вселение и расселение с территории региона. Украинцы, как и другие национальности Советского Союза, подверглись этим перемещениям, что отражалось на жизни и самочувствии населения края.   
В первую очередь это касалось индивидуальных хозяйств, успешно осуществлявших свою деятельность. Между тем к подобным земледельцам могли относиться не только кулацкие семьи, но и середняки. К примеру, в Украинском сельском совете первых было около 5 % и их хозяйство составляло до 10 рабочих лошадей, 10 – 15 голов крупного рогатого скота, до 30 голов овец, пахотный земли от 20 до 30 гектар, до 100 гектар сенокосов и зачастую нанимавших батраков для обработки земель. Середняцких хозяйств насчитывали до 65 %, имевших по 2 лошади, 2 – 3 головы крупного рогатого скота, 5 – 10 голов овец и от 7 до 10 гектар посевных площадей [6, Л. 88]. А поскольку под раскулачивание попадали семьи, обладавшие в среднем от 19 до 40 десятин земли, от 4 до 6 голов лошадей, от 12 до 30 голов мелкого рогатого скота, а также имевших сезонных рабочих [8, Л. 4 – 15]. То под репрессии могла попасть значительная часть украинского крестьянского населения Южного Урала, что значительно сказалось бы на представительстве их в регионе.
Однако на территории Украинской ССР наблюдался массовый процесс раскулачивания, сопровождавшийся выселением населения в малоосвоенные районы СССР. Например, в 1930 г. в Украине заключению в концлагеря подлежало до 15 тыс. чел., а высылке от 30 до 35 тыс. В свою очередь на территорию Урала и Казахстана предполагалось выселить по 20 – 25 тыс. семейств [9, С. 72]. Безусловно, не все из них являлись украинцами по национальности, но можно предположить, что большая часть. Возможно, некоторая доля украинцев, высланных из родных мест, оказалась на территории Южного Урала, где продолжила свою жизнедеятельность.
Жизнь высланных людей на новых местах складывалась тяжело и имела множество проблем. В 1930 г. отмечалось: «Несмотря на ряд принятых, соответствующими органами решений, вопрос со снабжением кулацких переселенцев продовольствием и жизненно необходимыми промышленными товарами, практически осуществляется весьма неудовлетворительно» [10, Л. 78]. И в 1931 г. продолжалось «безобразное использование рабочей силы спецпереселенцев и беспорядок в их содержании» [9, С. 305], что заставляло руководство страны принимать различные меры.
В конце 30-х гг. сохраняется неплановое переселение на Южный Урал. Так, в 1939 г. около 307 хозяйств из Полтавской и Горьковской областей прибыло в колхозы Челябинской области. Однако не все из них остались, по разным причинам область покинуло 32 хозяйства [11, Л. 30]. 
В связи со сложной международной обстановкой и вероятности начала войны из Западных районов государства началось более активное переселение населения, в том числе и неблагонадежных элементов. Например, в 1939 г. из областей Западной Украины и Западной Белоруссии, а также Бессарабии в Челябинскую область прибыло около 4,5 тыс. человек различных национальностей, в том числе украинцы, среди которых были офицеры бывшей польской армии, торговцы, бывшие фабриканты и другие [12, Л. 71 – 72].
Появление первых беженцев из Западной Украины происходит уже в 1940 году. Так, на предприятиях Челябинского спиртотреста были размещены 25 семейств беженцев в количестве 71 человека, им предоставили квартиры, мебель и даже постельные принадлежности и посуду [12, Л. 34 – 35], что может свидетельствовать об их тяжелом материальном положении.
С начала Великой Отечественной войны остро встал вопрос о защите мирного населения в приграничных регионах, подвергшихся фашисткой агрессии, а также сохранения производительной и научно-исследовательской баз расположенных там. В этой связи возникла необходимость срочного перемещения в тыловые районы всех структур народного хозяйства.
После оценки масштабов необходимой эвакуации, главную роль в этом процессе передали Переселенческому управлению, которое организовывало свою деятельность в новых для себя условиях.
Важное место в процессе эвакуации отводилось сохранению хозяйственного потенциала Украинской ССР. В условиях военного времени и возрастающей роли повышения обороноспособности, а значит и увеличения выпуска вооружения, из Украины в первую очередь вывозились военные машиностроительные и металлообрабатывающие заводы. В Чкаловской области были приняты более 30 украин¬ских промышленных предприятий и артелей [13, С. 14]. Из них 7 предприятий и 1 артель размещались в г. Орске [14, С. 41]. Кроме этого, в г. Чкалов прибыли Барский машиностроительный завод из Виницкой области, завод «Автозапчасть» Наркомсредмаша из Одессы и завод № 245 из Киева, а в Бузулук – Николаевский инструментальный завод [15, Л. 3 – 4]. В Челябинскую область в 1941 г. – первой половине 1942 г. прибыло около 200 промышленных предприятий, из них около четверти – из Украины [16, С. 366]. В Башкортостан по эвакуации прибыли из Украины предпри-ятия различных отраслей промышленности. Среди них Харцызский сталепроволочный и Одесский канатный заводы, Рубежанский химический и Запорожский паровозоремонтный заводы, Славянский и Донецкий содовые заводы, Одесский завод «Электрошнур» и подольский «Винилпровод», станкостроительный завод из Одессы и один из цехов Харьковского электромеханического завода расположенного в Уфе [17, С. 46].
Вместе с промышленными предприятиями прибывали и тысячи эвакуированных людей с территории Украины. Так, например, в г. Орск из Днепропетровска пере¬базировали металлургический завод им. Г.И. Петровского, завод им. Ф.Э. Дзер¬жинского, коксохимический завод. Вместе с оборудованием этих заводов прибыли 5 038 человек, из которых 1 274 – рабочих, ИТР вместе со служащими – 683 и членов их семей – 3 071. Из г. Балаклеи Харьковской области с ремонтно-артиллерийским заводом № 2 эвакуировались 2700 чело¬век. Из Днепропетровска с военным заводом № 79 прибыли в Чкаловскую область 1 326 работников и 1 694 членов их семей. С заводом № 545 эвакуировались 671 работник, с заводом «Авто¬запчасть» из Одессы – 172 [13, С. 16].
Для более успешной адаптации людей и налаживания деятельности предприятий власти старались размещать их на базе родственных районов. Так, например, в Челябинской области «кировцы», харьковчане и сталинградцы поселялись в микрорайонах ЧТЗ, донбассцы – в Копейске, укра¬инские металлурги – в Магнитогорске и т.п. Размещая эвакуированных, возникали кварталы наспех построенных времянок и землянок, часть размеща¬лась за счет уплотнения коренного населения [18, С. 290]. Кроме того, в районы области эвакуированные направлялись однородными группами, например, украинцев поселяли в Чесменском, Катайском, Шадринском районах [16, С. 365].
Следует отметить, что среди эвакуированного украинского населения, находились и различного уровня руководители, способствовавшие налаживанию эффективной трудовой деятельности. Некоторые из партийных и хозяйственных работников заняли руководящие должности в Чкаловской [19, С. 366] и  Челябинской [20] областях. Несмотря на то, что часть из них призывалась в ряды РККА [20], в том числе и с нового места проживания, все равно их удельный вес среди других национальностей оставался весьма высоким. Безусловно, не все они остались в южноуральском регионе после окончания войны, но они внесли свой вклад в его развитие.      
Значительную роль в развитие всей страны в целом и Южного Урала в частности оказали, действовавшие во время эвакуации, различные научно-исследовательские и учебные заведения, находившиеся в южноуральском регионе. С Украины на Урал было эвакуировано 11 высших учебных заведений. Большинство из них, реэвакуируясь на места прежней дислокации, оставляли часть учебного оборудования, преподавательских кадров и студентов [21, С. 79].
 С сентября 1941 г. по август 1943 г. в Башкирскую АССР была эвакуирована Академия наук УССР с 19 научно-исследовательскими учреждениями в ее составе [22, С. 109]. В составе институтов Академии наук УССР в Башкирии с сентября 1941 г. по сентябрь 1943 г. находились 17 академиков, 25 член-корреспондентов, 35 научных сотрудников и 9 научно-технических сотрудников. [22, С. 109]. 
Эвакуирован в г. Чкалов из Украины харьковский меди¬цинский институт, Украинский институт эпидемиологии и микробиологии им. И.И. Мечникова, с 1-м Харьковским медицинским институтом в г. Чкалов приехали 300 студентов. В г. Чкалове институт провел 4 выпуска врачей [13, С. 17].
В Орск были эвакуированы Краматорский машиностроительный, Днепропетровский индустриальный и Днепропетровский коксохимический техникумы. 24 сентября 1941 г. на базе эвакуированных учебных заведений, в том числе днепропетровских, создали Орский индустриальный техникум. [14, С. 43].  
Большое внимание со стороны властей уделялось защите наиболее уязвимых категорий населения и, в частности, детям. Чкаловская область приняла и разместила значительное количество детских учреждений из Белоруссии и Украины: школьные и дошкольные детские дома, детские сады, отде¬льные группы детей [13, С. 17]. В том числе в область эвакуировали 17 детских учреждений из 5 областей Украины: Винницкой, Днепропетровской, Киевской, Полтавской, Херсонской [23, С. 49]. В годы Великой Отечественной войны 13 сельских районов Челябинской области и 3 города: Магнитогорск, Троицк и Шадринск – приняли и разместили 25 детучреждений союзных республик, в том числе 15 – из Украины [16, С. 366].
В военный период на территории Южного Урала находились различные украинские культурные учреждения. Так, в Чкаловской области работали два украинских театра – Сумской областной государственный театр им. М.С. Щепкина и Харьковский музыкально-драма¬тический театр [13, С. 18], а в Башкирской АССР действовали украинские театры в Уфе – Киевский драматический театр, в Мелеузе работал Мелитопольский украинский театр музыкальной драмы, в Давлеканово – Николаевский театр кукол [24, С. 140].
В целом процесс реэвакуации способствовал большинству людей, прибывших на территорию Южного Урала в кризисной ситуации, возвращению на родину. Однако часть из них осталась в крае, и привнесли не малый вклад в его развитие. 
Приток эвакуированных на Южный Урал оказался количественно столь значительным, что компенсировал отток мужчин и женщин в армию и в целом способствовал увеличению численности всего населения, в том числе и украинского.
Таким образом, на протяжении 30-х – 40-х гг. XX в. миграционные процессы формировались под влиянием той политики и тех событий, которые происходили в стране. При этом украинцы, как и люди других национальностей, являлись добровольными или не добровольными участниками этих процессов, а Южный Урал во многом стал центром миграционного притяжения в этот сложный исторический период существования советского государства.

Литература

1. Российский государственный архив экономики (далее РГАЭ). Ф. 5675. Оп. 1. Д. 9.
2.  РГАЭ. Ф. 5675. Оп. 1. Д. 4.
3. РГАЭ. Ф. 5675. Оп. 1. Д. 7.
4. РГАЭ. Ф. 5675. Оп. 1. Д. 27.
5. Бабенко, В.Я., Баранова Н.А. Украинские переселенцы в Башкирии: XVII – первая четверть XX вв. (этнодемографическая характеристика) // Развитие социально-экономического сотрудничества Башкортостана и Украины: матер. междунар. науч.-практ. конф. – Уфа, 2003. – С. 6 – 16.
6. Центр документации новейшей истории Оренбургской области (далее ЦДНИОО). Ф. 6002. Оп. 1. Д. 402.
7. Мотревич, В.П. Колхозы Урала в годы Великой Отечественной войны – Свердловск, 1990. – 196 с.
8. ЦДНИОО. Ф. 25. Оп. 1. Д. 173 а.
9. Политбюро и крестьянство: высылка, спецпоселение. 1930 – 1940: В 2 кн. Кн. 1. / Отв. Ред. Н.Н. Покровский. – М., 2005. – 912 с.
10. Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ). Ф. Р-5446. Оп. 17. Д. 166.
11. Объединенный государственный архив Челябинской области (далее ОГАЧО). Ф. 288. Оп. 3. Д. 722.
12. ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 3. Д. 497.
13. Федорова, А. В. Эвакуация на Южный Урал в годы Великой Отечественной войны / А.В. Федорова // Место эвакуации – Чкаловская область. Документы и материалы архивов Оренбуржья: Сб. матер. засед. науч. совета ГУ «ГАОО» и ГУ «ЦДНИОО» / под ред. И.И. Базарской. – Оренбург: Оренб. гос. ин-т менеджмента, 2006. – С. 11 – 24.
14. Нижник, Е.В. Украина и Орск в контексте истории Великой Отечественной войны / Е.В. Нижник // Этническая история и духовная культура украинцев Оренбуржья: состояние и перспективы развития. – Оренбург, 2004. – С. 41 – 45.
15. ГАОО. Ф. Р-846. Оп. 4. Д. 91.
16. Шпинева, Ю.И. Основные направления реализации государственной национальной политики на Южном Урале. 1941-1945 гг. (на материалах Челябинской области) / Ю.И. Шпинева // Тыл – фронту: матер. междунар. науч. конфер., посвящ. 60-летию Великой Победы. – Челябинск: Издат. Челяб. гос. пед. ун-та, 2005. – С. 364 – 368.
17. Мухаметдинов Г. Экономические связи между Башкортостаном и Украиной в годы войны / Г. Мухаметдинов // Украина – Башкортостан: связь времен: Сб. статей. – Уфа: полиграфкомбинат, 2001. – С. 46 – 53.
18. Новиков, И.А. Особенности материально-бытового положения эвакуированного населения в годы Великой Отечественной войны (на примере Челябинской области) / И.А. Новиков // Тыл – фронту: матер. междунар. науч. конфер., посвящ. 60-летию Великой Победы. – Челябинск: Издат. Челяб. гос. пед. Ун-та, 2005. – С. 289 – 295.
19. Федорова, А.В. Эвакуация на Южный Урал / А.В. Федорова // Этническая история и духовная культура украинцев Оренбуржья: состояние и перспективы развития. – Оренбург, 2004. – С. 45 – 48.
20. ОГАЧО. Ф. 288. Оп. 7. Д. 231. Л. 1 – 13.
21. Потемкина, М.Н. Урал и Украина: проблемы в эвакуации / М.Н. Потемкина // Вклад Урала в разгром фашизма: исторический опыт и современные проблемы национальной безопасности. Матер. междун. науч. конф., посвящ. 60-летию Победы в Великой Отечественной войне. – Екатеринбург, 2005. – С. 78 – 80.
22. Алдашова, Е.Н. Научные учреждения Академии наук Украинской ССР на территории Башкирской АССР в годы Великой Отечественной войны / Е.Н. Алдашова// Тыл – фронту: матер. междунар. науч. конфер., посвящ. 60-летию Великой Победы. – Челябинск: Издат. Челяб. гос. пед. Ун-та, 2005. – С.109 – 115.
23. Панина, Т.С. Детские дома Украины на оренбургской земле (по материалам ЦДНИИ ОО) / Т.С. Панина // Этническая история и духовная культура украинцев Оренбуржья: состояние и перспективы развития. – Оренбург, 2004. – С. 48 – 53.
24. Сперанский, А.В. Литераторы и театральные деятели Украины на Урале в годы Великой Отечественной войны / А.В. Сперанский // Историко-культурное наследие славян на Южном Урале: Сб. статей и тезисов / Под ред. А.В. Федоровой. – Оренбург: Печ-ый дом «ДИМУР», 1998. – С. 139 – 141.

Опубликовано: Молощенков А.Н. Политика советского правительства и миграционное движение украинцев на Южный Урал в 30-х – 40-х гг. XX века // Вестник Томского государственного университета. История.  2011. № 3 (15). С. 105-107.

Материалы разделов

Кто онлайн

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Подписка